Я докуриваю, провожу короткий аутотренинг, убеждая себя, что все правильно, все так, как надо, а то, что член ноет и яйца подтянулись, так это ничего особенного. Гимнастика, бля.
После этого захожу в помещение обратно, сканирую толпу.
Рыжей макушки нигде не видно.
Куда делась?
Рядом образовывается та самая девчонка, что полировала мне коленки на диване.
— Маааксик… Пойдем, я тебе что покажу…
И пальчиком так по груди.
Э, нет, крошка. Ничего нового ты мне не покажешь, это сто процентов.
Я усмехаюсь, убираю ее пальчик от себя.
— Как-нибудь в другой раз, малыш, — отвечаю, продолжая рыскать взглядом по собравшимся.
Рыжая может быть где угодно. В том числе, и наверху, в одной из комнат этого здоровенного мавзолея.
От одной мысли, что она свалила туда с тем самым мажорчиком, например, в голову бьет бешенством.
Потому что так не пойдет!
Я ее, получается, завел, разогрел, а сливки кто-то другой снимет?
А не слишком ли дохера кондитеров?
— Старицкую ищешь? — понятливо фыркает девчонка, — она умотала домой.
Как бешеная пронеслась, прикинь? Словно ее за жопу укусил кто-то…
Ага… И я даже знаю, кто… Интересно, одна?
— Одна, — договаривает девчонка, словно услышав мои мысли, — она все время одна сваливает, динамо потому что… — тут она понижает голос, опять ведет пальчиком по груди, прижимается сильнее, чтоб интимно хрипнуть в ухо, — в отличие от меня…
— Тогда, я думаю, малыш, у тебя не должно быть проблем с развлечением на сегодня, да? — я опять отстраняю ее и топаю тоже на выход, по пути давая пять нескольким восхищенным фанатам.
Прикольно, неделю в универе, уже фанатов завел…
Не тем я последние пять лет занимался, ой, не тем…
На улице торможу у своей малышки, глянцево-красной, разглядываю.
Да…
Чего-то фанаты странные пошли нынче. Никакого эстетического чувства…
Царапины на глянцевом боку смотрятся совсем не по фэншую. И не то, чтоб я злился, похер, но сам факт…
На кой хер было портить байк?
Испугались попортить рожу?
— Что, долбак, машинку тебе попортили?
А, нет… Не испугались…
Разворачиваюсь, считаю смертничков.
Трое. Маловато будет. Хотя, откуда им знать?
Сын прокурора, у которого я, кстати, и отбивал этой зимой Светочку, никому ничего не скажет еще очень долго. И друзья его тоже. На зоне таких обычно не слушают, сразу под шконку загоняют…
Так что про мои подвиги никто не знает, хотя эту тему мы с Васильичем прорабатывали. На случай, если все же кто-то чудом меня сфотографирует.
Зря, наверно. Никто меня не узнал.
