Надеюсь, Светик сейчас придет в себя…
Светик приходит в себя как раз, когда мне заламывают руки.
Она становится на колени, смотрит, как меня вяжут, что-то кричит…
Я не слышу, в голове однообразный гул.
Ребята из ОМОНа работают привычно грубо. Руки выворачивают так, что простреливает до макушки болью.
Но я нахожу возможность встретиться глазами со Светочкой, которая рвется ко мне, а ее не пускают.
Ловлю ее взгляд… И подмигиваю."
"Ничего, рыжая моя помеха.
Все будет хорошо. Обязательно.
Эпилог
1.
— Макс в больнице, здесь? — я смотрю в глаза брата, упрямо, не отрываясь.
Да, Витька, я тоже так умею, прикинь?
А еще у меня память хорошая.
— Нет, — наконец отвечает брат, вздыхает, косится на дверь, — сейчас мама и папа…
— Не надо мне маму и папу. Макс где?
— Макс… В другой больнице.
— Витя… Я же узнаю. А еще я папе про тебя все расскажу.
— Что именно? — нехорошо щурится он.
Витька терпеть не может манипуляции, ненавидит их. И, наверно, считает, что мне реально нечего ему противопоставить.
Но мне есть что.
— Что ты меня покрывал. Зимой, когда я таблеток наелась и устроила… Все это. И потом тоже.
— Света… У тебя с головой как? Сильно ударилась? Говорят, повреждение барабанных…
— Нормально у меня все с головой! — рявкаю я и морщусь от прострелившей уши боли.
— Тогда… Ты же понимаешь, что в первую очередь это на тебе отразится?
— Не больше, чем на тебе.
Представляешь, в какой ярости будет папа…
— Да он тебя дома запрет, дура! — рявкает Витька, не выдерживая больше, — и не выпустит из дома, пока тебе пятьдесят не исполнится!
— Выпустит! Рожать в роддоме буду!
И вот в этот момент я впервые увидела, как мой несгибаемый брат сереет. Сашка, правда, говорила, что он на ее родах серый был, но я же не присутствовала…
А тут прям наглядное пособие…
— То есть… Ты хочешь сказать…
— Тугой ты, братик, — язвлю я, не сдерживаясь уже.
Достал потому что. И не жалко его нисколько.
А нечего козни сестре строить и гадости всякие про Макса говорить…
Удивительно, а ведь я поверила, дура! Это же братик мой старший! Он же не может сказать неправду?
Ну, по совести, Витька сказал правду. Но не всю.
