Давайте послушаем товарища Судоплатова — у него есть довольно свежие данные с той, вражеской, стороны.
Приглашение оказалось для Павла полной неожиданностью: он думал, что докладывать о последней шифровке от «Странников» будет сам нарком, а потому замялся: «Ну почему Берия не взял с собой Эйтингона? У Наума высшее военное образование, он бы все для генералов по полочкам разложил…»
– Прошу вас, Павел Анатольевич! — подбодрил начальника Особой группы Сталин, уважительно назвав Павла по имени-отчеству.
– Товарищи, по данным, поступающим от нашей агентуры и оперативных групп, на Западном направлении наш противник испытывает временные трудности с развитием успеха — его подвижные соединения действуют в отрыве от основных сил и завязли в нашей обороне. Однако не стоит обольщаться — в маневренных действиях враг нас пока переигрывает. Пока танкоистребительным и диверсионным группам нашего наркомата удается ограничивать возможности маневра механизированных частей немцев, но с подтягиванием пехоты выполнять эти задачи станет значительно сложнее.
— «Ух ты, как по писаному шпарю!» — изумился своему внезапно прорезавшемуся красноречию Судоплатов. — Тем не менее проблемы с подвозом пополнений у немцев будут. Недавно одной из наших групп… — «Черт, а если эта информация известна не всем присутствующим? Как быть, ведь я уже начал говорить?»
– Что же вы замолчали, товарищ Судоплатов? — председатель ГКО задал свой вопрос, как показалось Павлу, с едва заметной усмешкой.
«Эх, была не была!» — ухарски решил старший майор.
– Товарищ Сталин, я, к сожалению, не знаю, есть ли у всех присутствующих доступ к той информации, которую собирался сообщить? — набрав полную грудь воздуха, выпалил старший майор.
– Что скажете, товарищ Берия? — Сталин встал со стула и остановился за спиной у наркома внутренних дел. — Заслуживают присутствующие здесь товарищи приобщения к вашим ведомственным тайнам?
– Безусловно, Иосиф Виссарионович! Но ведь информация, которую сейчас расскажет товарищ Судоплатов, имеет не только, точнее, не столько военное значение, сколько политическое.
А это — уже прерогатива Политбюро.
– Лаврентий Павлович, — подал голос молчавший до сего момента Молотов, — сказавши «а», говорите «б»! А с политикой мы уж как-нибудь разберемся.
