— Среди нас находился военврач Приходько Семен, он и поставил диагноз. Да и по внешнему виду мне стало понятно, что Окунев под разрыв снаряда или мины попал — весь в земле, форма растрепана. Я с таким к тому моменту уже сталкивался.
Б. — Продолжайте.
Ч. — Он, старший лейтенант то есть, практически сразу сцепился с несколькими…
Б. — Что вы подразумеваете под словом «сцепился»?
Ч. — Ну, у нас там были суки, которые еду у ослабших отбирали, с фашистами сотрудничали и вообще… Так они как новенького заприметят, да еще если ранен там или ослаб от голода — так обязательно прицепятся.
Кормили очень плохо — брюкву или свеклу сырую на день, иногда — суп жидкий из конины давали, если готовить не лень было. А Окунев, как я уже вам говорил, гражданин следователь, контужен был. В себя на второй только день пришел. Слышал плохо, на ногах еле держался, ну эти двое и решили у него еду отобрать. А он, хоть и слабый, от них отбился, да еще как! Инвалидами их сделал.
Б. — Вы сами это видели?
Ч. — Нет, мне Миша Соколов рассказал.
Был у нас там танкист один. Мехвод. Мы с ним сдружились даже. Он парень здоровый очень, и мы там что-то вроде боевой дружины сделали — от тварей всяких защищаться, помогать друг другу, и к побегу еще готовились. Вот он как раз и видел, как Окунев этих отделал, да еще и помог ему. Я как рассказ услышал, стал старшего лейтенанта к нам в дружину агитировать, но тот отказался. А на следующий день нас уже освободили.
Б. — Расскажите, как это произошло.
Ч. — Немцы очередную экзекуцию затеяли — они почти каждый день над нами издевались.
Иногда расстреливали просто так, а уж били — практически каждый день. Палками, плетками, стеками. Иногда просто так — кулаками и ногами. Или, к примеру, соревнование какое-нибудь между нами устроят, а проигравших бьют. В тот раз они вообще распоясались — впрягли часть наших бойцов в телеги и гонки устроили. А там еще какое-то начальство их приехало, то ли из гестапо, то ли еще откуда-то… Это мы тогда так думали… Ну и комендант еще придумал, чтобы пленные между собой дрались и с немцами.
В охране унтер-офицер один был — руки любил распускать, а сам здоровый, как бык. Тут он совсем разошелся, дубинку с гвоздями взял и начал бойцов наших калечить и убивать. А те и ответить толком не могут — сил-то у нас уже немного оставалось, при такой-то кормежке, да и раненых хватало. Так старший лейтенант сам в круг пошел — с немцем драться.
Б. — Расскажите подробнее, что произошло дальше?
Ч. — Окунев немца побил. Точнее — убил.
