* * *Где-то в Белоруссии. Ночь
Очередной прорыв я провел, мотаясь по полу пеленгационной машины — подвеска бывшего лимузина явно не была рассчитана на русское бездорожье. Когда меня разбудили звуки недалекой бомбежки, на дворе было утро семнадцатого. А сейчас, если верить календарю электронных часов, поздний вечер восемнадцатого. Вырубился я, как подсказывает мне не очень надежная память, часа через два после того, как мы отправились в путь. Выходит, я пропустил почти сутки?! С другой стороны, если принять во внимание, как мне «везло» в последнее время с травмами головы, — ничего удивительного.
«Так, — спросил я самого себя, — что перво-наперво надо сделать?»
Давящее ощущение в самом низу живота было четким и недвусмысленным ответом.
На этот раз, в отличие от предыдущего пробуждения, Сереги рядом не оказалось. Надо полагать, спал, умаявшись за рулем. Ведь когда мы тронулись, именно ему довелось вести этот расфуфыренный драндулет. А сутки за баранкой доконают кого угодно. Док действительно обнаружился на переднем диване.
И спал он как убитый — даже на мою возню с незнакомым замком двери не отреагировал, при том, что я в расстройстве чувств от собственной беспомощности даже матюкнулся пару раз в голос.
Снаружи было темно, как в известном месте у афроамериканца, погода, до сего дня бывшая ясной и солнечной, поменялась, и небо было затянуто плотной пеленой облаков, только на северной стороне слегка освещенной светом почти полной луны.
Чуть в стороне темнел силуэт «блица», рядом с ним притулился плоскомордый «крупп».
"
"«Ну и ладненько, что мы на краю лагеря припарковались — никого не потревожу…» — С этой мыслью я отошел на несколько метров от машины и принялся возиться с немецкими штанами. Нелегкое, доложу вам, дело, с одной-то действующей рукой. А тут еще и подтяжки… Причем добрый доктор ухитрился наложить фиксирующую левую руку косынку поверх лямки! Прямо таки диверсия на физиологическом уровне!
– Эй, кто тут? — раздался негромкий вопрос, и я заметил, как заколыхались ветки большого куста метрах в пятнадцати от меня.
В этот раз меня контузило удачно, если так можно выразиться, конечно, и слух, как и зрение, работал нормально.
– Здесь Арт, — ответил я так же вполголоса. Пароля мне все одно не сообщили, а представить, что на территории нашего лагеря мог ползать по кустам кто-то чужой, — это уже из разряда высших проявлений паранойи.
– О, товарищ старший лейтенант! — негромко обрадовался неизвестный в кустах.
