– Как так? — удивился Куропаткин. — У нас же пайков солдатских чуть не треть грузовика?! Сам грузил, знаю.
– Да чего эти пайки, товарищ командир, — горестно махнул рукой старшина. — Название одно, а не еда. Да и их у нас, если честно, не то чтобы до… — Вежливый Несвидов не стал при начальстве выражаться, а снова махнул рукой. — Шесть десятков всего, а нас дюжина, так что на пять дней всего продовольствия осталось. Надо запасаться, товарищ командир!
– А, ладно, давай свой кофе — взбодрюсь немножко! — Грузить сейчас себя еще и этим Александр не стал.
«Будет утро — будет хлеб!» — только подумал.
– Вы бы отдохнули, товарищ майор, — предложил Несвидов. — А то все сидите, все думаете.
– Ага, как Чапай-командир — картошку по столу двигаю. Вот только не знаю, то ли в пюре ее размолотить, то ли в мундире запечь? — Александр усмехнулся. — Ты вот как, Емельян, считаешь?
– По мне, так и в мундире гожа, — улыбнулся в ответ Несвидов. — А если вы про немца, тут мне в любом виде их молотить нравиться — хоть фугасом, хоть винтовкой, а того не будет — и дубиной до пюры разомнем, товарищ майор, и обратно слепим!
– Что на улице? — Александр протянул кружку.
– Тихо все, товарищ командир. — Зажурчал наливаемый в кружку кофе — звук показался Александру громким. — К немчуре, что плохо, я привыкнуть все не могу. Что вот так — они вокруг лежат, а я среди них хожу. Не поверите, до сих пор рука к кобуре тянется.
– Чего же не поверить? Поверю… — Осторожно, чтобы не обжечься, Саша сделал первый глоток. — Мне что, думаешь, легче? Как бы не так, брат!
– Да я понимаю, товарищ командир.
У вас все взвешенно должно быть — тут режь, а тут пальцем тронуть не моги. Просьбочка у меня к вам есть, Александр Викторович. — Совершенно неожиданно тон Емельяна изменился на просительный.
– Какая?
– Вы бы Ваньку, товарищ командир, не мариновали, а то мается парень.
– Какого Ваньку? — не поняв, переспросил Саша.
– Да казака нашего! — уточнил старшина.
От услышанного Александр поперхнулся кофе.
– Мается? — откашлявшись, спросил он.
— Херней он мается!
– Ну да! Другие воюют почем зря, а он все сиднем сидит. Он парень скромный, ни в жизнь не пожалуется, но я-то вижу, что маетно ему. Понимаю, что он на тонкой работе занят, но и ему по немцу пострелять хочется.
– Постреля-а-а-ть? — всплеснул руками командир отряда. — Один вон дострелялся — не знаем, когда на ноги встать сможет. Ух, какой ты заботливый, Емельян! Но не переживай, сегодня Ване придется поработать — к мосту его отправлю.
