Обезглавленные стебли – будыли – начиная с края, корчуют, подцепляя снизу узкими лопатами корчевателей, очень уж крепко они держатся в грунте. Потом их составляют пирамидами, чтобы сохли перед сжиганием.
Пшеницу косят конной косилкой и копешками на волокушах переправляют на ток, где ритмично взметываются тяжелые цепы в руках самых сноровистых рабов. Надсмотрщики на лошадках зорко поглядывают, следя за тем, чтобы никто не отлынивал.
В последнем не охваченном цивилизацией лесочке Робин и Натин сменили имидж, для чего взятые с собой вьюки были подвергнуты решительной переукладке.
Офицер сменил одежду на партикулярное платье, а девушка оделась как леди, пересев, естественно, в дамское седло. Старящий макияж для лейтенанта – дело привычное. Но на этот раз он был дополнен бородкой. Все-таки здесь расположен штаб округа, офицеры которого могут заинтересоваться тем, почему командир форта самовольно покинул место службы. Не стоит подставляться по мелочам.
Лошадок оставили в гостинице. У хозяина справились о плантаторе.
Он действительно остановился в лучшем номере часом раньше, но уже отправился на торги вместе со всем своим семейством. Навес, под которым продавали рабов, отличался от соседнего, где торговали лошадьми, только отсутствием навоза на земляном полу. Вудс, его супруга и трое их разновозрастных детишек действительно оказались в тени его крыши, и Робин сразу включился в процесс покупки. Тут разыгрывается спектакль «Шаловливые проказники балуются».
Родители занимают торговца неспешным разговором о ценах и качестве товара, Натин во всем блеске своего юного очарования щебечет о каких-то глупостях в окружении приказчика и двух молодых плантаторов, а ее спутник с жаром вступает в беседу о несовершенстве налоговой политики Южного штата с солидным джентльменом, судя по одежде, стряпчим.
Пользуясь тем, что внимание взрослых отвлечено, две прелестные девочки в кисейных платьицах радикального поросячьего цвета и пацанчик в противно-голубом матросском костюмчике вступают в пререкания с товаром.
Мальчуган проникает в загончик с отдельно устроенными там детьми в возрасте от восьми до двенадцати лет, и эта шантрапа активно обсуждает что-то, бурно используя мимику и жесты. Младшая девочка затерялась среди рабынь с детьми, и из того, что изредка доносится с той стороны, можно разобрать только слова «добрый господин», повторившиеся несколько раз.
Старшая дочь плантатора степенно беседует со взрослыми рабочими-неграми о птицах, которые водятся в этих местах.
