Кастор и Криви, оказывается, «трапперы», случайно пришедшие в эти места и согласившиеся встать под знамя Штатов, поскольку с детства мечтали о красивом мундире и службе в отдаленном гарнизоне. А вообще, полистав бумаги в хозяйстве писаря, Робин убедился, что все оставшиеся в его распоряжении военнослужащие приняты в армию здесь, в форте Тайо в течение последних четырех лет. Еще одна деталь узора встала на место. Личный состав оказался местным на сто процентов. Дети скваттеров с Камберленда, забредшие в эти места из Южного штата трапперы и бродяги, скорее всего, прибывшие в эти места по «подземной железной дороге».
Таким образом, момент его вступления в командование и полная смена военнослужащих на людей, явно «подставленных» русскими, совпали.
* * *Труба поет зорю. Робин давно на ногах, проверил, приступил ли к исполнению обязанностей кашевар, осмотрел окрестности в зрительную трубу и посидел над своими записями. Историю Второй Америки он давно излагает на бумаге в виде единой цепи надежно установленных фактов.
Это первый его самостоятельный труд, материалы для которого собирались по крупицам.
– Сэр! К вам дама! – Один из дежурных.
– Проси.
– Не могу, сэр. Она ждет вас на опушке леса к северу от форта.
Лейтенант закрывает чернильницу, поправляет китель и, выйдя за ворота, направляется в сторону леса. Здесь на солнышке, устроившись на стволе поваленного дерева, сидит старушка, одетая индианкой. Маленькая, худенькая. Лицо ее не сморщено и не усеяно морщинами. Тот факт, что ей много лет, не подтверждает и ее осанка.
Кожа. Да. Есть что-то, указывающее на то, что носили ее долго, отчего она стала суховатой и тонковатой, и во многих местах покрылась заметными не разглаживающимися морщинками. Морщинками, которые возникают при улыбке.
– Садись, Робин, – говорит она по-русски. – Мой инглиш годится только для «здрассте» и «пока», а ты нашей речью владеешь уверенно, как говорила Натин.
– Здравствуйте, сударыня. – Офицер галантно снимает форменную шляпу, учтиво кланяется и усаживается на предложенное место.
– Правду говорила эта семиселка, что ты молодец хоть куда. Дал знать своим наблюдателям, что удостоился беседы с настоящей леди. А я, старая перечница, протокол не соблюла. Исправляюсь. Здравствуй, Робин! Меня зовут Лягушка Победы. Это ваши так переиначили «Виктория Фрог». Викой зови, не чванься. Вообще-то Фрог придумали вместо «квакушка», но как это перевести на английский, мы не сообразили, оно так и пошло.
Юноша снова смотрит на старушку.
