Папа читал нам с мамой сообщение об их приключениях. Предупреждал, что вести себя следует учтиво и не пугать аборигенов.
– Я на Корсике абориген, а здесь – просто так. Смотри, слева лесничество и колонна сухой перегонки древесины. В этом году у нашего класса здесь будут лабораторные работы. Тебе сколько лет?
– Десять.
– А в школе ты учился?
– Да.
– Может быть, окажемся в одном классе.
– Терпеть не могу школу.
– Почему?
– Скучно зубрить всякую ерунду.
– Скучно. А зачем ерунду?
– Ну, что задают…"
"– Ладно, тут в школе весело.
Завтра Коулько будет мне преподавать осеннюю степь за среднюю группу детского сада, потом пристанем к младшей группе на пойму, а если ты нормально держишься в седле, успеем пройти полупустыню с приготовишками. Ты же из лесов, как я понимаю. – Эта Натин ужасная стрекотушка. Ничего не понятно, но ясно, что завтра его поведут на прогулку. Видимо, это будет пикник для членов семьи дипломата.
Сзади показались повозки оставшейся части колонны.
Остановку для питья девочка явно сделала нарочно, чтобы нетерпеливое животное слегка потеряло взятый с самого начала темп.
* * *То, что папа говорил о неприкосновенности дома дипломата, оказалось неправдой. Утром Робина вытряхнули из кровати и через окно выбросили прямо на широкий двор, в котором полсотни не слишком тщательно одетых мужчин и женщин вытворяли со своими телами сущее непротребство. Под тихий ритм слитных выдохов они плясали танец, состоящий из падений на руки, рывков ногами, прыжков на заднем месте, поклонов, выпадов… у малышей получалось совсем плохо, у сына полковника получалось отвратительно.
Окончательное безобразие картине придавал седой старикан, настолько древний, что казалось, он сейчас рассыплется. Опираясь на клюку, этот дряблый сморчок только слегка обозначал движения, но даже эти сдержанные жесты, казалось, могут привести к самопроизвольному разрушению его ветхого тела, если он позволит себе дернуться хоть немного резче.
– Танец косого бабуина только что вошел в моду, – поясняет Натин, а два паренька под локотки тащат гостя в умывальню.
Рассвет только брезжит, а завтрак идет вовсю. Одна миска на четверых – что-то есть совсем не хочется, тем более овсянку. Девочка и мальчишки трудятся как заведенные, и недоуменно косятся в сторону новенького. Зачистили, однако, почти до блеска.
