Это ничего. Фарш уже почти весь выполз через решетку, осталось прогнать вслед за ним ржаную корочку, и можно доводить до кондиции солью и мелко порубленным луком. А потом за несговорчивый тугой ком пресного теста примутся руки взрослого мужчины."
"– Нат, а сколько тебе лет? – Вопрос срывается с уст девочки неожиданно для нее самой.
– Шестьдесят пять, я уже старенький.
– Да нет, ты еще очень даже ничего. Привлекательный такой мужчина. – Кто тянет ее за язык? С тех пор как она оказалось в среде этих людей, в ней многое изменилось, и этот процесс продолжается.
Но молчать в присутствии старших ее учили с тех пор, как она научилась говорить.
– Рад, что способен нравиться юным леди, – ухмыляется Нат. – Если речь о физических кондициях, то дела мои еще не очень плохи. А вот с гибкостью ума уже начались проблемы. Груз прожитого и совершенного – штука специфическая. Склонность к взвешенной, сбалансированной деятельности – великая вещь. И великий груз. – Мужчина понимает, что рассуждения его – не детского ума дело, но, кажется, накипели и рвутся наружу мысли.
– Полвека страна наша прирастала и людьми, и землями. Искали мы других, встречались, оказывали помощь и встраивали всех в свое бытие.
А тут появились данные о том, что неизбежно столкновение с другими, такими, кто жить, как мы, не захочет. Кто силен и многочислен, живет неведомо где. И я растерялся.
Нат замолчал, налегая на тесто. Заговорил Коулько.
– В Северной Америке никто из наших не поселился, верно?
– Верно.
А знаешь почему?
– Не знаю. Расскажи.
– Хм! – Нат слегка озадачен. Однако раз напросился, делать нечего. – Каждый из наших людей обучен тому, чтобы жить хоть бы и сам по себе. Но не хочет. Потому, что желает иметь возможность обратиться к врачу, отдать детей в школу и заниматься чем-нибудь более интересным, чем добывание пищи и шитье одежды. Те, кто любит выращивать овощи или возиться с животными, наоборот, не получают удовольствия от своих успехов, если плоды их трудов никто не ест.
Отвезти ребенка в школу за двести километров – не проблема. А за тысячу?
Понимаешь, в любом районе нашего расселения приходится создавать свое хозяйство, учебный и медицинский центр, думать о путях сообщения и внутри района, и самих этих районов между собой. Ну, вот скажем, радиостанции делают всего в двух мастерских, шелк – в трех. Порох – в одном, а лекарства в десяти, но в каждом только десятки видов из сотен нужных.
