Долго ли, коротко ли, восемнадцать сортов бумаги он разработал, потом наладил под это дело технологическое оборудование, а уж насчет сырьевой базы, так плантации тростников, камышей, осок разных пришлось организовывать. Где дамбу насыпали, где грунт с береговой линии убирали, а там подкормки, севооборот, технология кошения. Его же не в одиночку на это дело бросили, масса народа участвовала. Всем хотелось попробовать жить с деньгами. А не вышло. Полиграфии нет, печатать никто не умеет. Началось, конечно, все с красок – их пришлось разработать целый ряд.
Чтобы не пачкались, не размывались, не выцветали, ложились ровно.
Потом – собственно техника печати. Все эти клише, литеры, способы набора – там ведь целая кухня. А способ переноса на бумагу произвольного изображения! Фотографические материалы, проявители, закрепители, способы травления – это массу народу пришлось запрячь, чтобы деньги получились не хуже, чем у других. А энтузиаст носится, как наскипидаренный, покою никому не дает, всех тормошит, обеспечивает взаимодействие и увязку.
Рипа говорила, что на старой Земле таких в специальных больницах содержали, а то беспокойные они очень, могут вред учинить. Наших-то людей обидеть непросто, а от беспокойства беда невелика. Скорее наоборот.
Короче – целая эпоха прошла, пока все вопросы решили. Потом была дискуссия, какого размера банкноты печатать, как называть денежную единицу, что чего должно стоить. Насчет качества бумаги вообще плебисцит провели. Запустили печатный станок, и с тех пор не останавливаем.
Людей все больше и больше, денег требуется и требуется. Вдохновитель и организатор счастлив, мешками развозит их во все уголки и покупает, покупает, покупает. В Маяковке на днях скупил десятую долю улова кефали, что будет через четыре года. Оформил фьючерс – такое забавное слово.
Ты ведь этими деньгами теперь каждый день пользуешься. – Славка показал плотную пачку красиво оформленной и нарезанной эластичной и прочной бумаги. – Вам-то, молодым, это с детства привычно, а мы, что помним ту жизнь, до сих пор ржем, как до дела доходит.
Мы эту бумагу называли туалетной. А про то, что благодаря одному шизику каждый год по две-три приличные книги нормальным тиражом выходит, не забываем.
Я к чему речи эти веду. Тебе на мое место заступать – стало быть, обо всем непонятном с тобой советоваться будут часто. А повезет, так и разрешения спросят. Понимаешь, я ведь в принципе не командир, никто мне ничего не должен.
