А тут ты его…
В этот момент из коридора, в котором ночью было пусто и гулко, раздался яростный рев:
– Потому что ты идиот, твою мать! Ему, этому Клементьеву, все похрену, понял, дебил? Болт он забил на тебя и на твоего Городилова! Он вертолет гоняет куда хочет! Ты что, об этом не знал? Ты думаешь, он министру не сможет позвонить? И мне из-за тебя, мудака, под монастырь идти? Это ты, щенок, пойдешь!
Они спустились по лестнице, и вопли стали стихать.
– Как точно и емко дал характеристику своему коллеге начальник следствия! Еще бы отстранил его от этого дела, и было бы совсем хорошо.
А то мне рожа этого Виктора Ростиславовича уже опаскудила.
– Александр Геннадьевич, – вышел из оцепенения Щукин, – и после этого ты хочешь сказать, что ты простой опер?
– Ну, не совсем простой, но опер.
– Мне бы так, министру звонить!
– Подсказать телефончик? Он сейчас, наверное, как раз спать лег. Но тебя будет рад услышать.
– Ага, так обрадуется, что я наутро получу полосатую палку и направление до пенсии регулировать движение на самый загруженный перекресток в Новосибирске.
Что-то мне туда не очень охота.
– Если неохота, то поднимай оперов, готовь группу на выезд. По праву человека, чтущего законы, я забираю свидетельницу себе, и не позже чем через час я скажу, кто сообщник убийцы. Да, Сергей пусть у тебя сидит, мне не мешает. Я с Машенькой поговорю один на один, а вы ждите звонка. Ну, красавица, пошли!
Стояла глухая ночь. Управление было пусто. На моем этаже мы были вообще вдвоем. В многоэтажном здании напротив горело одно-единственное окно.
Кого-то, наверное, мучила бессонница.
Мы направились в мой временный кабинет. Я достал из сейфа книгу, в которую было вмонтировано видеозаписывающее устройство. Аппарат я расположил на столе так, чтобы он беспрерывно записывал действия гостьи. Сам же уселся на край стола, закурил.
– Ну что, Маша, я всё про тебя знаю. Всё-всё, поняла? Так что раздевайся. Вся раздевайся.
– Как вся?
– Как при Сарибекове раздевалась, догола.
Я ожидал от нее услышать все: «Мама!», «Папа!», «Милиция!», «Помогите, насилуют!», но ошибся.
Девчонка интерпретировала события по-своему. Она внимательно оглядела кабинет, скинула курточку, выложила дорогой мобильный телефон и вполголоса сказала:
– Ты что, здесь? Сейчас? А дверь?!
Я подошел и закрыл дверь на ключ. Второй раз за сутки, вторая по счету блондинка, реагировала так, как я и предположить не мог. Два-ноль в пользу женщин и девушек города Новосибирска.
