Прошлая квартира, Фаины, создавала убогое впечатление. Эта же была, как бы сказать, авангардной, необычной. Если экономка жила на работе, а домой приходила только ночевать, то покойный Киселёв жил в виртуальном мире, а значит, везде и нигде.
Кухня, в общем-то, походила на кухню. А единственная комната прямо пополам была перегорожена широким топчаном, который, судя по всему, заменял хозяину кровать. За топчаном, напротив окна, стояли два сдвинутых вместе стола, на которых красовались два компьютерных монитора.
Посередине был раскрытый ноутбук. Под столами беспрерывно мигали несколько процессоров, на первый взгляд четыре. За столом, во вращающемся кресле, сидел незнакомый молодой человек и уверенно, быстро щелкал по клавиатуре.
Стены, стены в этой части комнаты были увешаны большими и маленькими плакатами, на каждом из которых красовалась Наталья Ралифовна Сарибекова. Прямо над столом – на фоне служебного кабинета Натальи молодой темноволосый мужчина обнимал ее за плечи. Оба улыбались: он – искренне, она – дежурной улыбкой, которой профессионально одаривала всякого в нужный момент.
Мужчина, должно быть, хозяин квартиры. Не станет же он помещать на центральное место плакат, где кто-то другой обнимает его любимую девушку. Про себя я отметил, что Киселев был на голову выше Натальи и убийцей Фаины быть не мог.
– Он как ее личный фотограф, – сказал вполголоса Сергей, – даже на море ее фотографировал. Он с ней на море был или где-то достал ее фотографию? – Сергей показал на занимающий пространство от пола до потолка плакат.
На нем Наталья была в полный рост, в купальнике, на фоне моря, пальм и яхты под парусом.
– Сергей, – так же вполголоса ответил я, – у Натальи грудь на размер меньше. И потом, у нее необычайно короткие мизинцы на руках. У нее вот так, – я показал как, – мизинец достает только до половины безымянного пальца, а тут ничего подобного. Это добротнейший монтаж.
– Ну, про мизинец кто бы знал! – Он начал гнуть собственные пальцы, подгоняя под указанные мной размеры.
– Вот тут он и лежал, – Щукин указал на противоположную часть комнаты, где из мебели был только платяной шкаф. – Судя по всему, он был не один. С кем-то выпил по рюмке коньяка, покурил, пошел с кухни в комнату и рухнул замертво. А гость его, убедившись, что Киселев мертв, преспокойно ушел, закрыв за собой дверь ключами покойного. К ней пока претензий нет.
– К «ней»? Его гостем была женщина?
– Посмотри на чашку из-под кофе, на ней следы помады.
