– Евгений Михайлович, давайте не будем, как в институте благородных девиц, следить за выражениями! Как сказали, так сказали.
Есть такой метод ведения опроса, когда внезапно задают вроде бы уточняющий, безобидный вопрос, и следят не столько за ответом, сколько за реакцией. Если он пришел подловить меня на мякине, то совершенно зря.
Я вдавил сигарету в пепельницу, откинулся в кресле.
– В ночь со вторника на среду мной была проведена установочная беседа со свидетельницей Максимовой Марией Александровной. Согласно секретной инструкции о фиксировании техническими средствами важных оперативных мероприятий, мной была проведена скрытая видеозапись нашего разговора.
К сожалению, из-за технического сбоя аппаратуры запись не получилась. В ходе беседы свидетельница показала, что в течение длительного времени знакома с гражданином Сарибековым Ралифом Худатовичем…
Дальше я рассказал ему все, что мне поведала юная любовница сенатора. Или почти всё.
Следователь молча выслушал меня.
– Что запись не получилась, конечно же, досадно.
Но ничего не поделать. Я попрошу вас оформить все, что вы мне рассказали, в виде справки для приобщения к уголовному делу. Второй документ, который потребуется от вас, это рапорт. В рапорте изложите свои мысли о том, как Арсланова была связана с убийством Сарибекова. Я думаю, двумя документами и ограничимся. Больше пока вам нечего мне рассказать?
– Пока все.
– Все ли, Александр Геннадьевич? А как вы вообще узнали о том, что у сенатора малолетняя любовница? Насколько я знаю, около подъезда, на месте убийства, вы очень уверенно сказали, что надо искать девушку лет пятнадцати-шестнадцати, и даже описали ее внешность.
Надеюсь, вы не хотите сказать, что обладаете способностями медиума?
– Без комментариев. Считайте, что это закрытая секретная информация, которую я не имею права разглашать никому.
– Как хотите. Ну, теперь мне надо с вами кое-чем поделиться. Возможно, в чем-то вам это поможет, – он достал из папки лист бумаги, на котором была увеличенная фотография фрагмента капюшона и белокурого локона.
– Буквально перед совещанием сотрудники ФСБ представили мне это. Как сказал Щукин, запись группы наружного наблюдения он вам уже показал. А это то, что он не мог показать, потому что аппаратура, способная так увеличивать видеозапись, есть только в ФСБ. Это увеличенное в несколько раз изображение человека, предполагаемого убийцы.
– У убийцы были длинные белокурые волосы? – «изумился» я."
"– Почему белокурые? Просто светлые. Очень светлые.
