– Наталья Ралифовна сказала на две персоны стол сервировать, – промямлил тот же голосок, судя по всему, женщины, отвечающей за сервировку стола. Как эта должность называется в благородных домах, я не знаю. Но не официантка. Может, подавальщица?
– Гостей с утра ждете? Или кто-то ночевать оставался? Есть кто наверху? – продолжала допытываться старшая сестра.
– Я не знаю.
– Господи, да что ты вообще знаешь? Ничего спросить нельзя!
Я прикинул, что если Инна пойдет наверх, то я успею добежать до спальни и там где-нибудь спрятаться.
Но она и не думала подниматься.
– Кофе принеси! – скомандовала Инна. Наверное, таким тоном отдавали приказы нерасторопной крепостной челяди деспотичные помещики; от одной интонации начнешь чувствовать себя человеком второго сорта. И родилась-то ведь Инна во времена московской Олимпиады, еще при советской власти, в семье бурового мастера, а не в дворянском родовом гнезде в прошлом веке. Откуда только берутся такие манеры? Ведь не учили же ее папа с мамой разговаривать с прислугой так, с явно подчеркнутым пренебрежением.
Внизу запахло хорошим кофе, и вновь послышался шум из комнаты, которую я именую гостиной. Персонажи прибывали.
– А, ты уже здесь! – это Наталья. – Еще раз привет!
– Привет, привет. У тебя странные представления о времени. Или в пробке застряла? Я уже вперед тебя успела приехать.
– Нигде я не застряла. У тебя все в порядке?
– Господи, Наташа, о чем ты? Как у нас может быть что-то в порядке? В субботу отец, вчера Фаина. Как снег на голову все валится.
Похороны за похоронами!
– Какие похороны? Фаина – это другая история. Ты ее с отцом в одну кучу не сваливай. Нашла, тоже мне, родню!
– Наташа, даже если у вас были не самые лучшие отношения, надо позаботиться о ее похоронах. Ты же знаешь, она была совершенно одинокой и наша семья стала для нее всем. Наш долг…
– Инна, о чем это ты? Какой долг? – взвилась Наталья. – Еще скажи, она за мной пеленки меняла. Я ей ничего не должна!
– Как ты можешь так говорить, она проработала у нас шестнадцать лет! Пеленки она за тобой, конечно же, не меняла, но если бы пришла работать раньше, то…
– Когда пришла, тогда пришла.
Она работала за деньги. И за очень хорошие деньги.
– При чем здесь деньги? Нельзя же все мерить в одних деньгах!
– Инна, что ты хочешь от меня? Что бы я заплакала горючими слезами? Я из-за этой твари плакать не собираюсь.
– Ого, с чего это ты так? Что она такого, прости господи, успела тебе сделать?
– Да так, ничего особенного.
