— Крестьянин из ссыльных Манзурской волости Верхоленского уезда. Отбыл каторгу за убийство. Опасный человек; впрочем, они там все опасные.
— Что у них за отношения с Бакрадзе?
— Георгий не простой уголовный, а маз, главарь банды. Даже когда он служил при Нико, его хевра подчинялась только ему. Там семь или восемь головорезов. Когда Георгий и Нико поссорились, маз ушел из организации и обособился. В пивной Шмугия их притон. Сейчас между атаманами идет война. Силы в ней заведомо не равны: Бакрадзе может выставить лишь своих, а у Ононашвили больше полусотни штыков.
— Сильно они сцепились?
— Сильно, — подтвердил Аулин. — Никто не знает причины, но обиды смертельные. Жорка ворвался в дом Соломоныча и выстрелил в него в упор, представляете? При свидетелях. Но револьвер дал осечку, и Нико убежал в задние комнаты. Потом их пытались примирить, и Ононашвили отомстил. Примирение он использовал лишь как повод, чтобы заманить обидчика. И так избил его, что тот месяц лежал в больнице. Вражда зашла настолько далеко, что кто-то один должен умереть.
Шансов окочуриться больше у Бакрадзе. «Иван иваныч» не может себе позволить иметь такую оппозицию в собственном городе, это бьет по репутации. Я жду крови.
— Значит, надо успеть, — резюмировал Лыков.
— Согласен. Но как вы устроите разговор? Просто придете в пивную?
— Почему бы нет? Или у вас есть другое предложение?
Начальник отделения пожал плечами:
— Черт его знает, того абрека. Говорят, он очень вспыльчивый, чуть что, сразу хватается за нож.
А вы туда один явитесь? Вдруг ему разговор не понравится?
— Не зарежет же он чиновника полиции.
— Это Иркутск, Алексей Николаевич.
Сыщики стали судить и рядить. И придумали следующее: в пивную к Шмугия придет околоточный надзиратель с проверкой, на пару с Лыковым. Будто бы поступила жалоба, что в заведении оказывают тайные услуги проституции. Околоточный заведет долгий разговор, а Лыков потребует встречи с мазом. В отдельной комнате. В присутствии другого полицейского Бакрадзе за нож не схватится.
А дальше — как пойдет.
Через два часа Алексей Николаевич уже входил в пивную. С ним были помощник пристава Третьей части Мотовилов и здешний околоточный. Навстречу полицейским выскочил хозяин: глаза навыкате, длинные черные волосы, ручищи, как у кулачного бойца. Вид у Шмугия был страхолюдный. Но Лыков за годы службы видел много и уже давно никого не боялся. Вот и сейчас он ткнул горца пальцем в грудь и приказал:
— Позови Георгия, я хочу с ним говорить.
