Такая у нас в Иркутске полиция! И вот мы заметили, что наши сообщения становятся известны преступникам. Потом убили лучшего осведомителя, он был поваром холодного буфета в ресторане «Южный Кавказ». Ясно, что его раскрыли из-за нашей откровенности с городским управлением. Повторюсь: полиция в этом городе давно сгнила. Вон хоть у Франчука спросите.
Надзиратель кивнул с кислым видом.
— А Бойчевский с Аулиным? — спросил коллежский советник.
— Что? Честны ли они?
— Да.
— Аулин, на наш взгляд, служит на совесть.
Ну, берет кое-что по мелочи. Так все берут! Бернард Яковлевич по крайней мере не дает спуску кавказцам. И не ест с их ладони. Однако его должность не самая видная, все решается наверху. А там…
— Бойчевский куплен джигитами?
— С высокой степенью вероятности. И он сам, и его начальство из губернии.
— Даже так? — поразился питерец. — Кто именно? И еще вопрос: ваши сведения достоверны или это лишь подозрения?"
"— Ононашвили — человек умный и уже очень богатый, — пояснил ротмистр.
— В частности, он еще и дисконтер. И собрал в своих руках векселя на большие суммы, выписанные известными в городе личностями. Среди них вице-губернатор Юган и старший советник губернского правления Корейша. Тот самый, который курирует полицию. Так что ваша идея насчет внезапной облавы была весьма наивна.
— Понятно, — помрачнел Лыков. — Но вы продолжаете вести наблюдение?
— Продолжаем, только теперь уже не делимся с полицией. Так, подшиваем в папку. На всякий случай, до лучших времен.
Тут вы вдруг приехали. С важным поручением, чистый-незамаранный. Я получил приказ помочь вам, и поверьте, Алексей Николаевич — как будто камень с души! Все-все расскажу, но с одним условием: не выдавайте Бойчевскому источник. И вообще побольше держите при себе. Аулин хоть и кажется честным, но по долгу службы обязан все докладывать начальству. Даже от него скрывайте то, что услышите от меня. И бейте их наповал!
Самохвалов выговорился, но тут же сам себя поправил:
— Хотя наповал не получится.
Сами знаете.
Лыков знал. Сведения, полученные от негласной агентуры, нельзя предъявить в суде. Точнее, можно, но вместе с самим осведомителем. Что значит спалить его навсегда. Какой же сыщик пойдет на это? И получается, что многое полиции известно, а распорядиться информацией нет возможности.
— Так, — вернул разговор в прежнее русло питерец, — продолжим насчет Ононашвили. Вы начали рассказывать, как он рос. Рос-рос и вырос до «иван иваныча».
