Бах! Дядя покачнулся, но упрямо сделал следующий шаг. Бах! Бах!
Убийца рухнул лицом в пол, а сыщика опять атаковали со спины. Хорошо, что он почувствовал это и в последний момент отшатнулся в сторону. Лезвие пропороло сюртук и скользнуло по левой лопатке. Противник целил в сердце. Крутнувшись вокруг своей оси, Лыков оказался лицом к лицу с ним. Туземец в ярости вновь занес кинжал. Алексей Николаевич всадил в него оставшиеся пули. Если сейчас выскочит третий, отбиваться будет нечем… Коллежский советник отошел в угол, навел разряженный пистолет на входную дверь.
Может, испугаются и убегут?
Действительно, с улицы сунулся какой-то бородач. Увидев направленный на него браунинг, он тут же скрылся обратно. Воспользовавшись секундой, сыщик подбежал к Бакрадзе. Тот хрипел и сползал со стула.
— Прости… — пробормотал Лыков, дрожащими руками обшаривая умирающего. Есть! Он схватил из бокового кармана наган и кинулся во внутренние комнаты. И не нашел там ни души. Выбив дверь ногой, коллежский советник оказался во дворе.
Опять никого. Ворота были распахнуты настежь. Только он поставил ногу на тротуар, как с той стороны улицы прогремел выстрел. Пуля прошла высоко, но сыщик в испуге присел. Вот сволочи! В подворотне напротив толкались какие-то фигуры. Он с колена пустил туда несколько зарядов. Бандиты заверещали и начали отступать. Тут наконец со стороны вокзала раздались звуки полицейского свистка.
Через полчаса командированный сидел в кабинете полицмейстера голый по пояс. Врач мазал ему йодом лопатку и утешал:
— Так, царапина.
Я вижу, вы человек бывалый, весь в шрамах — вам не привыкать. Уж эти кутаисцы! Негодяй на негодяе.
— Жалко горцев, — не поддержал мнение доктора сыщик. — Я много бывал на Кавказе, очень люблю грузин. Ведь достойные люди, храбрые, гостеприимные. А эти? Из-за них пятно ложится на целый народ.
— К нам приезжает исключительно смитье[46], — согласился полицмейстер. — Издавна повелось. Да, репутацию грузинам они крепко испортили…
— Что с Бакрадзе? — спросил Алексей Николаевич у Бойчевского, когда эскулап ушел.
— Уже холодный. Кто его так, свои же?
— Да. Он был моим осведомителем. Видимо, Нико узнал и…
— Бакрадзе был вашим осведом? Вы же говорили, что он отказался. Патентованный убийца. Самый дикий и необузданный человек, весь в крови!
— Чистенький, Василий Адрианович, не может сказать ничего важного. Он просто не знает. Именно Георгий выдал мне пивную Согришвили, где вы так геройски проявили себя.
