Хозяйку звали заковыристо: Гертруда Казимировна Перестай. То ли немка, то ли латышка, одинокая пожилая женщина, она не держала даже кухарки. Дворник, отставной ефрейтор пограничной стражи, молчаливый и неулыбчивый, понравился сыщику. Он показал ефрейтору свой билет и пояснил задачу: помогать полиции. Тот сразу согласился. А получив трешницу «из секретных фондов», готов был расшибиться в лепешку. Есть еще на Руси люди, желающие послужить государству…
В четыре часа Лыков встретился в чаевой брата Франчука с надзирателем.
Тот рассказал, что репутация у артельщика хорошая, ведет он себя тихо, ни в чем предосудительном не замечен. Раз-два в месяц ездит с грузами в Киренск и Илимск. Не бедствует, считается в слободе зажиточным человеком. В долг никому не дает. Что любопытно, Полубщиков сознательно старается быть как можно менее заметным. Хотела его ремесленная управа двинуть в гласные думы — отказался наотрез. И в старосты Покровского храма тоже не пошел, хотя общество очень просило. Скрытный человек.
— Возможно, Иван Богданович имеет слишком темное прошлое, потому и боится высовываться, — предположил питерец.
— Возможно, — согласился иркутянин. — Но мы его прошлое поднять не сможем. Полубщиков приехал в город аж в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году. С тех пор много воды утекло в Ангаре.
— Вдруг он из бывших? Ссыльнопоселенец, а то и беглый каторжник.
— Все бывает. Однако, чтобы выяснить его историю, нам придется рассылать запросы. За подписью полицмейстера. Тогда мы сразу обнаружим свой интерес к артельщику.
— Э-хе-хе… Поставщик в санаторию — очень ценный персонаж. Вот бы кого завербовать. Я хочу его увидеть, незаметно.
Франчук задумался:
— Сверхштатный городовой Сучков показал мне его сегодня на базаре. Каждый день Полубщиков ходит по лоткам. Баба его, слышно, болеет, и он сам себя обеспечивает. Да еще за ней ухаживает.
— Хороший знак. Значит, совесть еще не потерял. Завтра вы так же украдкой покажите мне этого человека. По какому базару он ходит?
— По Хлебному. Часам к одиннадцати будьте на углу Графо-Кутайсовской, возле управления Забайкальской железной дороги.
И оденьтесь попроще.
Пора было расходиться, но питерец тянул. Потом сказал, неожиданно перейдя на ты:
— Федор Степаныч, устрой мне свидание с Володькой Чалдоном. Чем быстрее, тем лучше.
— Хотите про Ядвигу ему сказать?
— Хочу. Пока он ее не убил.
— С Чалдоном… — надзиратель задумался. — Он больно резкий. Чуть не по нему, сразу звереет.
— Я ему важную новость скажу.
