Но если подвести охотника ближе, возможна непредсказуемость ситуации.
Адмирал Нильсон, страдальчески морщась от очередного приступа головной боли, опустив руку на плечо оператора, коротко скомандовал:
— Залп.
Боль на какое-то мгновение острой спицей пронзила мозг, в глазах потемнело. Пришел он в себя от голоса оператора:
— …возвращайтесь домой. «Матушка гусыня» вас ждет."
"Адмирал до рези в глазах впился в экран монитора. «Интрудер», выполнив свою миссию, возвращался (какая жалость, что современных аккумуляторов хватает всего на один залп).
Но вот ненавистный «Су-33» с двумя русскими ведьмами на борту продолжал лететь прежним курсом.
«Неужели спутник промахнулся?» — череп адмирала сжал стальной обруч. Пучок электромагнитного импульса напоминает действие ядерного взрыва, направленная электромагнитная волна выводит из строя всю электронику самолета. Сконцентрированный пучок от волны напоминал выстрел пули, которая запросто могла пройти мимо цели, а значит, все напрасно.
И снова на глаза опустилась черная ширма.
— Сэр, есть попадание! — возглас оператора вновь вернул Ричарда Нильсона в сознание. Он снова стал усиленно пялиться в экран, сейчас было отчетливо видно, как замыкающий строй «Су-33» рыскает из стороны в сторону. Затем отметка стала совершать циркуляцию и, наконец, завалившись набок, ушла в сторону, где была обозначена граница Таиланда с Камбоджей. Через несколько минут цель вовсе исчезла с экрана.
— Вот и все, — тихо выдохнул адмирал, рассеянно потрепав оператора по плечу.
— Составь, сынок, о произошедшем подробную докладную записку, и, главное, что система «Сафари» в боевой обстановке вела себя безукоризненно. На предельной дистанции стопроцентное поражение. И… удачи тебе в карьере, сынок.
Нильсон на подгибающихся ногах вышел из каюты, не обратив никакого внимания на вставших в караул морских пехотинцев, и шаркающей походкой направился в каюту. Боль напоминала о себе микровзрывами, в промежутке между вспышками адмирал подумал: «Самолет потерял управление и вряд ли эти фурии сообразили, что нужно катапультироваться.
Эти русские вечно прут против торнадо».
Войдя в свою каюту, Ричард Нильсон бросил взгляд в сторону своего любимого кресла, недопитая бутылка «Столичной» стояла на своем прежнем месте.
Не обращая внимания на боль, он наклонился, поднял бутылку и стал поспешно сворачивать крышку.
— Ну, за жизнь после службы. — И запрокинул голову.
