– Дай телу неделю-две на восстановление, не разрешай ей прикасаться к тебе, пока все не заживет…
Вильям следил взглядом за моей рукой, размачивающей и снимающей старые бинты.
– Будет сделано, док, – сказал он, и я невольно улыбнулась. – У тебя хорошо получается.
– Я как-то перевязывала соседского кота, когда он повредил лапу… Но, смею сказать, с тобой дело продвигается быстрее… Ты, конечно, больше… Но зато волос меньше. Не надо ничего брить… Да и орешь ты меньше…
Я оторвала взгляд от его груди и заглянула в лицо.
Вильям улыбался так весело, словно мне удалось по-настоящему рассмешить его, и эта улыбка была очень похожа на ту, что я видела вчера, когда он говорил с Айви…
– Надеюсь, она вчера не очень злилась…
– Она на пороге ядерной войны. Так что найми телохранителя, – отшутился Вильям.
– Посоветуй ей то же самое. Еще одно покушение на тебя – и ей не поздоровится. Бекки обещает ей голову оторвать… Плюс твоя мама, как я уже поняла, будет рвать и метать. Плюс я. И вот нас уже трое, а Айви одна…
Вильям ничего не ответил.
Он откинул голову на подушку и молча следил за тем, как я собираю бутылочки с лекарствами в коробку.
– Обезболивающего? – многозначительно спросила я, направляясь к двери.
– Нет, спасибо.
На кухне я выбросила в мусорку бинты, вымыла руки, взяла таблетку антибиотика и стакан воды для Вильяма и зашагала обратно. У самой двери вода случайно выплеснулась из стакана на пол, и я остановилась, прикидывая, чем бы ее вытереть. На гладком мокром паркете можно на раз-два поскользнуться…
– Лори рассказала, что уже приносила извинения, а ты не принял их, – говорила Бекки брату за неплотно прикрытой дверью.
– Но при этом ты считаешь, что это совершенно нормально – попросить помочь тебе с перевязкой?
– После всего, через что мне пришлось пройти по ее вине, я не могу просто взять и сказать «все нормально». В этой ситуации ничто не нормально и никогда не будет.
– Но ради услуги с ее стороны ты готов на секундочку забыть обо всем, я правильно поняла?
– Ради спокойствия матери я готов просить об услуге даже серийного маньяка.
– Еще никто не говорил тебе, что ты козел, Вильям?
– Дай-ка подумать. Говорили «калека», говорили «трехпалый», говорили «псих», говорили «мудак». И козел, кажется, в этом списке тоже был…
– Знаешь, что? Пускай-ка в следующий раз тебя перевязывает Айви! Она тебя трахает – она пусть и лечит! А Лори больше не будет этим заниматься. И если тебе захочется увидеть ее здесь, то приглашать ее на чай будешь сам.
