Он замолчал, выдохнул, потом вдохнул и только тогда спросил:
– Как ты?
– Более-менее… Хочу увидеть тебя.
Еще один выдох.
– Не думаю, что это возможно.
Я вжала голову в плечи. Меня словно морозным воздухом обдало.
– Ты… занят?
– Послушай… Твой брат все рассказал.
– Что именно?
– Что ты… не такая, как все.
– И тебя это отталкивает?
Джесси издал нечто, похожее на смешок, а потом сказал:
– Той ночью, когда ты убежала, испуганная до чертиков, – думаешь, я ушел? Остался. И не зря. Ты кричала так громко, что перебудила весь дом.
Потом кричал твой брат. Орал как чокнутый: «Только посмей уйти! Только посмей уйти!» Потом я начал барабанить в дверь, думая, что он избивает тебя. Мне никто не открыл. Зато через пару минут приехала скорая. Врачам открыли. А потом тебя вывезли из дома с окровавленным лицом. Я был уверен, что это дело рук твоего Сейджа. Налетел на него, был готов убить, уложить лицом в землю, дать любые показания! А потом он схватил меня в охапку и заставил слушать то, что говорит. И тогда я почувствовал себя просто… Ты хоть представляешь, что я чувствовал, Долорес? Ты хоть представляешь?
Я не смогла ничего ответить.
Если нужно было отвечать.
– Ты должна была все рассказать, черт возьми!
– И ты бы все равно поцеловал меня? – спросила я с сарказмом.
– Конечно, – съязвил Джесси. – Я же, блин, обожаю укладывать девушек в реанимацию! Ты с таким же успехом могла бы попросить избить тебя до полусмерти. Мясником – вот кем я себя чувствовал! Господи, а если бы ты умерла?
– Я и так умираю, Джесси.
Каждый день. Каждые сутки – шажочек к могиле. Просто с поцелуями умирать веселей.
– Это здорово, если твоя своеобразная философия помогает жить, Долорес, но… она неправильная. Извращенная. Она угробит тебя раньше времени.
Мне показалось, что он вот-вот бросит трубку, и попыталась поскорее объясниться:
– Джесси, возможно, я делаю ошибки. Ужасные. И не беру в расчет чувства других людей… Я так долго жила вне социума, что, скорее всего, вовсе не умею этого делать. Но я хочу учиться.
Хочу меняться. Хочу иметь друзей. У нас, ясное дело, ничего не выгорит, но… ты можешь приехать просто как друг? Поговорить о чем-нибудь. Мне было хорошо с тобой.
– Прости, думаю, это плохая идея… Надеюсь, ты идешь на поправку, – и он прервал звонок.
Я не сразу поверила, что он все-таки бросил трубку. Бог телефонных гудков смеялся мне в ухо. Я уронила мобильный в складки одеяла и, наверное, стала белее простыней, потому что медсестра подошла и заглянула мне в глаза.
