Я уверена в этом. Ты устремился за мной, потому что я была совместима с тобой. Не оставляла ожогов и была готова, как уже пригорающий пирог. Параметры биологической совместимости заменили нам любовь. Анатомия заменила чувства. И только беда, в которую попала Айви, напомнила тебе, что любовь – это не биология, совместимость и прочая чепуха. Это танец душ… Вильям? Ты слушаешь?
Нет.
Все вовсе не так.
Ровные ряды мыслей только кажутся ровными. На самом деле они громоздятся хаотично, выпирая и врезаясь друг в друга.
– Ты ошибаешься, – сказал я. – Лори, ты ошибаешься, черт побери. Все совсем не так. Анатомию и биологию я мог взять у кого угодно, я знал как. Но ты дала мне нечто иное. Теперь я знаю, каково это – не хотеть спать, потому что не хочется прекращать думать о другом человеке. Теперь я знаю, что такое любить…
Долорес продолжала смотреть в окно, как будто все, что я сейчас сказал, не имело большого значения.
– Любовь – это когда тебя впечатывают в стену и предупреждают: «Беги, пока я держу себя в руках»?
Она заплакала, две слезы перечеркнули бледные щеки.
Я сел с ней рядом и обнял, но она оттолкнула меня.
– Прошу тебя, позволь мне все исправить, – застонал я, приходя в полное отчаяние.
– Прием окончен. – В палату вошел Сейдж и мрачно уставился на заплаканное лицо сестры. – Пора закругляться.
– Лори…
– Если ты разучился понимать по-английски, то я могу объяснить тебе на языке кулаков, Веланд. Он международный.
Долорес продолжала смотреть в окно.
Я сжал ее ладонь, прижался губами к виску и вышел.
Сейдж догнал меня на крыльце госпиталя, куда я шел минут пять, как старик, переставляя ноги.
– Эй!
Я обернулся, и он ткнул пальцем мне в грудь:
– Долорес решила бросить университет, тебе известно об этом?
Еще одна чудесная новость, которая не даст сегодня уснуть.
– Нет… я не знал.
– Уговори ее остаться. И считай, что мое прощение и благословение у тебя в кармане. Ей нравится учеба. Она замкнется в себе и впадет в депрессию, если уедет домой в Атлон.
Ударим по всем фронтам: я, Бекки, ты и родители. Сейчас ей нужна твоя рука, и ты дашь ей ее.
– Я готов прокатить себя под катком и лечь перед ней ковриком, но сейчас дело обстоит так: она дала мне пинка под зад.
– Постой-постой, ты переспал с ней, потом вернулся к своей девушке, а теперь удивляешься, что Долорес дала тебе пинка? А что надо было сделать? Напечь оладушков к твоему приходу?
Сейдж был отличным парнем.
