— Да, — согласилась она, — потому что я понятия не имею, что все это значит! Могло бы помочь, если бы ты дал мне хотя бы какое-то объяснение.
— Я не смог бы, даже если бы захотел. Как я уже сказал, я следовал длинной цепочке случайных подсказок, и каким-то образом они привели меня сюда. И… есть что-то странное в этом месте. Но я не могу понять, что именно. Вот почему я пошел на такой огромный риск и привел тебя сюда, чтобы узнать твое мнение. Пожалуйста, Ора, мне нужна твоя помощь.
Проекция Оралье издала гораздо более тяжелый вздох.
Она также крепче зажмурила глаза, отчего на ее лбу появились морщинки, когда она пробормотала:
— Я правда чувствую… что-то. Но я не знаю, как это описать. Как будто у этого луга есть… настроение.
— Настроение, — повторил Кенрик, медленно кивая. — Это звучит примерно так. Я тоже это чувствую, но единственное слово, которое я смог придумать для этого ощущения, было «осознанность».
— Что это значит? — спросила Софи.
— И почему это звучит так жутко? — добавил Декс.
— Я не знаю, — сказала им Оралье. — Но это действительно так.
Прошлая Оралье казалась гораздо менее потрясенной.
— Я слышала истории, — сказала она Кенрику, поворачиваясь, чтобы осмотреть луг, — что существуют определенные редкие формы энергии, которые могут воздействовать на наши чувства. Возможно, одна из них здесь, и это то, что мы оба улавливаем.
— Возможно, — согласился Кенрик. — Но… какая энергия? Я не могу найти никакого источника… а ты?
— Может быть, это из-за воды? — Оралье сделала несколько шагов ближе к реке.
— Сила течения может быть необычайно сильной. Она может быть даже причиной того, что пороги такие тихие. Возможно, энергия заглушает звук.
— Возможно. — Кенрик не казался убежденным.
Софи тоже.
Но ни у кого не было никаких других объяснений.
— Что-нибудь из этого вызывает у тебя какие-нибудь чувства? — спросила Софи настоящую Оралье.
— Я бы хотела, — призналась она.
И, к сожалению, от этого воспоминания мало что осталось.
Кенрик и Оралье оба бродили по лугу в поисках чего-то еще, что могло бы объяснить то, что они чувствовали.
Но там не было ничего, кроме деревьев, виноградных лоз, реки и бабочек. И когда солнце скрылось за далекими горами, Кенрик решил, что пришло время уходить.
Сцена изменилась, когда они вернулись в сверкающий замок Оралье, и Кенрик подвел ее к одному из кресел, протягивая бокал шипучего ягодного вина, пока Оралье задавала кучу вопросов, которые он игнорировал.
