— Все остальные поверили бы, что мы все еще полагаемся на тайники. И я уверен, что есть и другие меры предосторожности, которые мы можем предпринять. Мы с тобой могли бы решить все это вместе, но давай не будем забегать вперед. Я прекрасно понимаю, что ты не сказал «да»… и я бы не хотел, чтобы ты делал это в данный момент.
Софи тяжело вздохнула.
— Это не то решение, которое следует принимать легкомысленно, — продолжил Кенрик. — Иди домой, обними свою жену, поиграй с сыном и хорошенько подумай… и если ты решишь, что тебе это неинтересно, это совершенно нормально.
Я не окажу на тебя никакого давления. Как я уже сказал, я даже не вспомню, что обращался к тебе по этому поводу.
— Не будет ли это означать, что ты просто найдешь другое время, чтобы спросить меня? — задумался Прентис.
— Я полагаю, это могло бы быть хорошим способом измотать тебя. — Он рассмеялся, когда Прентис нахмурился. — Я шучу! У меня есть способ предотвратить это. Я бы никогда не хотел, чтобы ты подписывался, если ни был на сто процентов за эту идею.
Единственный способ, которым это когда-либо сработает, — это если ты полностью доверяешь мне, а я тебе.
— Что ж, — медленно произнес Прентис, теребя свои дреды, — похоже, мне нужно о многом подумать.
Кенрик кивнул.
— Не торопись. Как я уже говорил в начале… ты самый талантливый Хранитель, которого я знаю. Ты стоишь того, чтобы подождать.
Прентис не улыбнулся в ответ на комплимент.
Вместо этого он подошел ближе и сказал Кенрику:
— Никакое количество талантов никогда не сделает меня непогрешимым.
— И я никогда бы не ожидал, что ты будешь таким, — пообещал Кенрик. — Эта роль не требует совершенства. Только готовность сделать все, что в твоих силах… если ты решишь, что хочешь попробовать.
— Это большое «если», — сказал Прентис, доставая следопыт из кармана плаща.
Он поднес кристалл к свету и, не сказав больше ни слова, исчез, сверкая.
Голограмма исчезла, как только он ушел.
Софи повернулась к Оралье.
— Члены Совета сейчас используют Хранителей? Не говори, что ты не можешь сказать мне…
— Мы не такие, — вмешалась Оралье.
— Насколько я знаю, Кенрик никогда не делал такого предложения. Предполагаю, что это означает, что Прентис решил не принимать его предложение… или что их тесты на защиту его рассудка провалились.
Или что они все еще во всем разбирались, когда арестовали Прентиса…
Софи испытывала искушение спросить Оралье, получила ли она такое же откровение о возможной причастности Кенрика ко всему этому.
