Проблема заключалась в том, что Ребекка не в меру раздула проблему. Она говорила, что задыхается, что Хокан все время следует за ней по пятам и это уже чересчур. Ей хотелось общаться и с другими, и она думала, что Хокан этому мешает.
Как это возможно?
У них были идеальные отношения, вместе они не нуждались больше ни в чем. Ребекка говорила, что надо давать друг другу жизненное пространство, что он не должен неправильно понимать их дружбу.
Новая страница в альбоме. Хокан испытал то же раздражение, что и всегда. После фотографий с окончания гимназии наступил перерыв на целый год.
В тот год, когда Ребекка отправилась учиться во Францию. Он узнал об этом за неделю до ее отъезда. Ярость закипела в нем, угрожая хлынуть через край. С самого выпускного экзамена он держался в стороне, давая ей возможность понять значение их отношений. А она ответила тем, что попросила дать ей еще время.
Хокан сжал кулак и ударил по кровати. Повезло тогда Ребекке, что Хокан такой благородный и терпеливый. Упиваясь собственным великодушием, он открыл последнюю страницу альбома.
Мало кто способен продемонстрировать такую нежность и терпимость к своей любимой.
Слезы потекли ручьем, когда он взглянул на последний снимок.
Мутная черно-белая картинка, снятая при помощи ультразвукового аппарата.
Ребенок Хокана и Ребекки на сроке беременности три месяца.
Он сел в кровати, тяжело дыша, не сводя глаз со снимка.
– Зачем тебе понадобилось все испортить? – прошептал он.
23Балкон был залит вечерним солнцем. Дул прохладный ветерок, но, накинув на плечи свитер, прекрасно можно было побыть на воздухе.
Петер и Ильва молча сидели у стола и пили вино. Посмотрев друг на друга, оба внезапно расхохотались.
– Черт, сидим тут, как двое пенсионеров, – сказал Петер.
– Ты хотел сказать, как двое усталых родителей близнецов.
Голос Ильвы, всегда немного хрипловатый, но исполненный силы. Ее улыбка – такая ослепительная, что у Петера буквально подкосились ноги, когда они встретились впервые.
– Ты хочешь еще детей?
Он и сам до конца не понимал, зачем задал этот вопрос.
– Нет, не хочу. А ты?
– Кажется, нет.
В прошлый раз им мало не показалось…
Она молча следила за его движениями – как он отхлебнул вина, поставил бокал на стол.
– Почему ты об этом спрашиваешь?
– Сам не знаю, просто мысль такая мелькнула.
– Мысль о чем?
– О детях. Сколько их надо иметь – на сколько хватит сил?
Ильва наклонила голову, на его лицо упала тень.
– Боюсь, у нас с тобой хватит сил только на тех, которые уже есть.
