Когда надо расчленить тело, не пойдешь в гараж к приятелю: получится чертовски грязно, и трудно потом замести следы.
– Что это означает в плане психологического портрета? – спросила Фредрика. – Использование такого рода насилия… признак психического нездоровья. Похоже, у преступника были глубоко личные мотивы. Он хотел унизить Ребекку и после ее смерти.
– И потому мы должны соблюдать осторожность. – Алекс кивнул. – Эта информация ни при каких условиях не должна просочиться в СМИ. Во-первых, повышенное внимание уже само по себе создало бы нам проблемы.
Во-вторых, у нас возникнут трудности с допросом подозреваемых. Никто просто не захочет с нами разговаривать.
Вид у него был обеспокоенный. Взгляд его упал на Фредрику.
– Как дела с бывшей подружкой Даниэллой? Мы можем вычеркнуть ее из списков?
– Не совсем. – Фредрика тщательно взвесила свои слова. – Когда я спросила по поводу слухов об интимных услугах через Интернет, она отреагировала достаточно странно. У меня возникло чувство, что она лжет. Или что-то скрывает.
– Хорошо, тогда пока оставим ее в списке. А не могла сама она являться автором этих проклятых сплетен?
– Не знаю. Но у меня такая мысль мелькала.
Раз уж ей предоставили слово, Фредрика решила продолжить:
– Тот праздник, на котором Ребекка так и не появилась, ужин с кураторами, – что это за мероприятие?
– Ребекка входила в так называемую программу кураторства. По сути, речь шла о том, что студентам, которых включали в программу, выделяли персонального куратора. Как бы советника и консультанта.
В этом качестве привлекались разные люди: ведущие бизнесмены, пасторы, несколько членов парламента, писатели.
– Кто был наставником Ребекки?
– Хм, как же его звали? Вальтер Лунд.
– Вальтер Лунд? – Фредрика была поражена. – Одна из шишек в концерне Аксбергера?
– Он самый.
– Но почему ей достался именно он? Ведь она занималась литературоведением. Они тянули жребий?
– Понятия не имею. Помню, что мы его допрашивали, однако с него практически сразу были сняты подозрения.
Слово взял Петер:
– Сегодня утром я пытался проанализировать ежедневник Ребекки. Его оказалось чертовски сложно расшифровать.
– Спасибо, что напомнил. – Алекс мрачно кивнул.
– В каком смысле – расшифровать? – спросила Фредрика.
– Она делала записи по собственной системе, – ответил Алекс. – Например, не писала целиком имя человека, с которым встречалась, а только инициалы. Большинство нам удалось установить, но некоторые так и остались неразгаданными.
