Но в прошлый раз тот не пожелал его слушать, Джимми прекрасно это помнил. Может, ему поможет кто-нибудь из сотрудников?
Мужчины не было видно. У Джимми заболел живот. Времени на размышления нет. Он должен что-то предпринять.
Открыв свою дверь на террасу, Джимми вышел наружу. На ногах у него не было ботинок, но было так тепло, что это не имело значения. У него толстые носки.
Ему понадобилось меньше минуты, чтобы подойти к окну тетеньки, но вдруг Джимми понял, что не знает, как дальше быть. Постучать в дверь, позвать ее, крикнуть «привет»? Пожалуй, не стоит.
Вместо этого он прижался к стене рядом с окном. И услышал голос мужчины.
– Если ты молчала тридцать лет, то можешь молчать до самой смерти, – говорил голос. – Поняла, что я сказал?
Джимми подумал, что тетенька, видимо, ничего не понимает, потому что она молчала.
– Теа, я знаю, почему ты молчишь, – проговорил мужчина тихо. – И ты знаешь, что я знаю. Ты молчишь, чтобы защитить своего сынка, и это я прекрасно понимаю.
Мужчина сделал паузу.
– Но если утону я, утонет и он. Я утоплю его, пусть это будет последнее, что я успею сделать. Слышишь меня?
Поначалу было совершенно тихо. Потом Джимми услышал голос тетеньки, которую, как он понял, звали Теа.
– Если ты еще раз посмеешь угрожать моему сыну, то умрешь.
Слова настигли Джимми, стоявшего под окном. Не в силах сдержаться, он крикнул:
– Нет, нет!
Затем он умолк и будто прирос к земле, пока мужчина медленно приближался к нему.
47"
"Весь окружающий мир перестал существовать.
Фредрика Бергман изо всех сил пыталась понять, что говорит полицейский, сидящий напротив, но слова не доходили до сознания. Спенсер задержан. Он положил Сагу в коляску и отправился в полицию, чтобы заказать новый паспорт, хотя его старый действовал еще несколько месяцев.
– Мы уверены, что он намеревался покинуть страну, – заявил полицейский.
– Абсурдная мысль.
– Вовсе нет. Он знал, что мы идем по его следу, и решил бежать.
– Он невиновен.
– Поверьте мне, я прекрасно понимаю, как вам тяжело это слышать.
Однако следует с уважением относиться к фактам в деле. Спенсер Лагергрен не тот, за кого себя выдавал. Он насильник. А у таковых бывает несколько личин, вы прекрасно это знаете.
– Я знаю его более десяти лет! – Гнев запылал с такой силой, что грозил испепелить ее.
– Очень интересно. – Полицейский откинулся на спинку стула. – И сколько из них он был женат на другой?
Злость ослепляла ее.
– Это не имеет никакого отношения к делу.
