Пусть сам идет в рабство. Здоровый же мужик! Перекладывать свои проблемы на плечи дочери — это каким подлецом надо быть!
— У него просто не было выхода, — горячо возразила Люсиль, прижав руки к груди.
О господи, дай мне сил! Захотелось как следуют встряхнуть эту дуреху, чтобы мозги встали на место.
— Любящий отец не поступил бы так со своим ребенком. Нашел бы, как выкрутиться. Знаешь, он ведь хотел продать тебя блэквудскому чудовищу ради компенсации. Собственное дитя обменять на золото.
Люсиль опустила взгляд.
Ее грудь тяжело приподнялась. С губ сорвался горестный вздох. Она молчала, слушала, и это дарило мне надежду достучаться до ее благоразумия.
— Ты же так молода. Неужто не хочешь замуж, детишек?
Люсиль вздохнула еще горше.
— Вот вы говорите, ступай за дверь. А куда мне идти? Вернусь домой — отец поколотит палками. Все равно жизни мне не даст.
— Так со мной иди. Работать к моему хозяину. Он добрый и справедливый.
«По крайней мере, кажется таковым», — добавила я мысленно и продолжила уже вслух:
— Будет тебе и крыша над головой, и жалование.
Станешь самостоятельной, и никто не посмеет тебя обидеть. И отец до тебя не доберется. Со временем встретишь хорошего работящего парня, семью заведешь. Лучше ведь, чем в постель к этим? — взглядом я показала на соседний столик, где мужик лежал мордой в тушеной капусте.
Люсиль снова погрузилась в задумчивое молчание, теребила фартук на коленях, сгибала и разгибала пальцы.
Наконец она посмотрела на меня и спросила хрипловатым голосом:
— А кто ваш хозяин?
— Да разве ж есть разница? Главное, что работа достойная и никто не станет лезть к тебе под юбку.
В самом деле, не говорить же, что зову ее на службу к блэквудскому чудовищу и что, обещая крышу над головой, имею в виду холодный, обветшалый замок посреди глухой лесной чащи, да еще и проклятый, если верить слухам. Пусть будет сюрприз.
— И этот ваш хозяин… он защитит меня от отца?
— Клянусь.
Люсиль расправила плечи и кивнула с решительным видом:
— Тогда я согласна. Но вы и правда считаете, что меня так легко отпустят?
— Должны, — поверх ее плеча я посмотрела на хозяина «Бешеной фляги» и с досадой заметила, что он тоже поглядывает в нашу сторону. Губы его поджаты, а в глазах — подозрительность. — Но знаешь, как мы поступим…
Свет от лампы заслонила пышная фигура крутобедрой разносчицы. На стол передо мной грохнулась глиняная миска.
