Ему вторил другой, столь же пронзительный:
— Что за ленивая корова!"
"Зрение начало проясняться. Туман отползал. Я стояла на четвереньках. Прямо перед моим лицом, под руками, была половая тряпка, рядом стояло ведро с водой, от которого отчетливо несло кислой капустой.
Щеки холодило от влаги. Я что, плакала?
— Чего застыла? Уснула что ли? А может, померла?
Это они мне?
Тишину наполнил глумливый смех, будто две шавки залаяли.
Медленно, все еще стоя на четвереньках, я повернула голову и увидела двух девиц, сидящих на лавке.
Одна тощая, аки жердь. Про таких говорят: «Суповой набор». А вторая пухлая, рыхлая — ну точно откормленная свинюшка. Да еще и в платье бледно-розовом, обтянувшем складки на животе.
Чудной, однако, сон!
Наверное, задремала перед телевизором, пока гостей ждала. И мужик в пуховике с завещанием мне привиделся. И Игорек со Славиком не звонили. Не было ничего этого. Просто один очень реалистичный сон плавно перетек в другой, более сказочный.
— Чего вылупилась, болезная? — скривилась толстуха в розовом, а ее хилая товарка, настоящий Освенцим, показала десна в довольном оскале.
— Работай давай. Пол чтоб до блеска намыла. У нас сегодня гости.
На лавке между девицами стояла корзинка с наливными яблоками. Свинюшка сцапала один и с громким хрустом впилась зубами в красный глянцевый бок. Похрумкала, похрумкала, а потом взяла да запустила огрызком в меня. Огрызок запутался в моих волосах, и тощая оглушительно заржала.
Этого я, Мария Львовна, мать двоих детей и ветеран труда, стерпеть не смогла.
Даже во сне никто не давал права двум здоровым кобылам-лоботряскам ставить старушку на колени и издеваться над ней.
Родители не воспитали, так я уму-разуму научу. Преподам урок на всю жизнь.
Я ожидала, что подняться с пола будет непросто — возраст как-никак, но раз — и я уже на ногах. Ни один сустав не хрустнул. Во всем теле ощущалась невиданная доселе легкость. Впрочем, чему удивляться? Болезни и недуги остались за пределами сна.
— Чего это ты удумала, дрянь? — напряглась тощая, похоже, по выражению лица разгадав мой замысел.
— А ну быстро вернулась к работе.
С сердитым видом я вытащила из волос ошметки яблока и швырнула в ведро.
А потом взяла в руки мокрую тряпку.
Под моим грозным взглядом обе девицы на лавке зябко поежились.
На их лицах отразилось нехорошее подозрение.
— Эй, ты чего? — пробормотала толстуха, растеряв всю свою барскую спесь. Ее взгляд метнулся к тряпке в моей руке. — Пол мой, — добавила она тихо и примирительно.
