Ее прекрасно заменяла зверушка с сияющим оперением.
— Но для драников мне нужны и другие продукты. Масло для жарки, мука, лук, яйцо.
— Предлагаешь украсть? — желчно протянула крылатая вредина.
— Оплатить и воспользоваться магической доставкой.
— Не нравишься ты мне, — щелкнула клювом эта трепетная натура. — Я тебе горячую ванну сделала, а ты командуешь, словно уже хозяйка в доме. Я свободная женщина, а не служанка. И вообще…
Перед лицом что-то хлопнуло, на миг меня ослепила яркая вспышка, а после я обнаружила себя стоящей посреди пустой темной кухни.
Птица исчезла, похоже, окончательно разобидевшись.
Ишь, цаца! Тяжелый, однако, характер у моей помощницы. Теперь и к ней ключик надо искать, не только к чудовищу.
Расстроенная, я посмотрела в окно. Ветер поднимал с земли верхние слои снега, мягкого, рыхлого, только наметенного, и носил его в воздухе, отчего поляна перед домом напоминала бушующее белое море. Непогода.
«Так вот кто мне ванну вчера приготовил», — подумала я, вспомнив слова волшебницы.
Глава 5.
Чудовище Блэквуда
Пожарив себе картошечки, я обыскала замок. Не весь, конечно, — такую громадину и за час не обойдешь — всего лишь несколько комнат на втором этаже.
На кухне в одном из выдвижных ящиков я обнаружила драгоценный запас восковых свечей. Их длинные желтые тела были аккуратной башенкой уложены друг на друга. Вооружившись этим средневековым фонариком, я отправилась в путешествие по вечернему Блэквуду.
Снаружи завывал ветер. Под ногами скрипели доски старого, истершегося паркета.
Со всех сторон меня окружали тишина и мрак, в котором одиноко трепетал огонек свечи. Я прикрывала огонек ладонью от сквозняка и медленно, боясь споткнуться обо что-нибудь, переходила из комнаты в комнату.
В одной из спален я нашла шкатулку с цветными лентами для волос.
— Это мои, — грустно вздохнула за спиной волшебная птица.
Я обернулась. Язычок пламени, венчавший восковую свечу, дернулся от моего движения и едва не потух. Глаза наткнулись на темноту. Крылатая капризуля пожелала остаться невидимой.
И зачем ей были нужны эти ленты? У нее-то и волос нет — только перья.
Я не стала спрашивать. Нутром чуяла: не ответит.
Рядом со шкатулкой на резном комоде в пыли валялся портрет молоденькой девушки — рыжей прелестницы с огромными глазами-сапфирами. Маленькая круглая миниатюра в деревянной раме. С неуютным чувством, что за мной наблюдают, я взяла картину в руки, и на столешнице комода, там, где она лежала, в густом слое грязи остался явственный чистый след.
