Огонь внутри раскалял толстую стальную пластину наверху, и та служила конфоркой. Вроде все просто. Не сложнее, чем растопить котел или камин.
Засучив рукава, я принялась за дело. Налила воду в большую кастрюлю, обмыла и положила на дно говяжьи ребра и поставила на плиту. Затем быстро почистила четыре картофелины, свеклу, морковку и лук. Свеклу и морковь натерла на терке, а прежде чем покрошить лук, сунула в рот веточку петрушки — давно вычитала в газете эту хитрость. Чтобы глаза не щипало от жгучих паров лукового сока, надо жевать во время готовки свежую зелень.
А еще нож и доску не забывать смачивать холодной водой. Иногда я еще свечу из воска рядом зажигала — тоже было меньше слез.
— Что это она делает? — шептались сестрицы, пока я жарила нарезанные овощи.
Масло в сковороде шкворчало. Все в кухне следили за мной, затаив дыхание, будто я не суп варила, а волшебное зелье.
Так, теперь сок лимона добавить в зажарку и толченых помидоров.
— Ты уверена, что это съедобно? — спросила Клодетта, показав пальцем на свекольные очистки.
— Я видела, как этой штукой свиней кормят.
Я не ответила, ибо в это время процеживала через марлю получившийся бульон.
Спустя час кухню наполнил аромат, от которого потекли слюнки. Три любопытные Варвары и один не менее любопытный Варвар крутились рядом с плитой, так и норовя заглянуть под крышку кастрюли.
Что ж, пожалуй, пришло время для дегустации. Знаменитый борщ Громовой Марии Львовны еще никого не оставил равнодушным.
Я подняла крышку, и в воздухе над кастрюлей заклубился пар.
По комнате поплыл аромат мяса, сладких овощей и легкой кислинки. Я чувствовала приятный запах чеснока, а еще нотки летней свежести, которые придавала супу плавающая на поверхности зелень, — петрушка и укроп.
Борщ был сочного красного цвета, как флаг СССР. По краям к стенкам кастрюли жалась тонкая янтарная пленочка жира. В глубине жидкости просматривались нарезанные овощи и кусочки говядины, снятые с костей. Сверху среди иголочек укропа белели крапинки чеснока.
Краем глаза я увидела, как раздуваются ноздри мистера Годара, втягивая этот богатый мясной аромат. Густой, пряный, насыщенный, крепкий.
— Фу, что за мерзкая вонь! — с презрением фыркнула мачеха, зажав пальцами нос, но я успела заметить, как дернулось ее горло: леда Дельфина сглотнула слюну.
— Похлебка для нищих, — поддержала маменьку Клодетта и неосознанно облизала губы.
Ее сестра свинюшка жадно глядела на суп.
