Так я его пить не могу, когда им пахнет кофе, самое то.
– Левина, – вяло брякаю в трубку тоном «чтоб вы все там сдохли».
– Слышь, Кабалье, разговор есть.
Я с недоумением смотрю на трубку. Это что за гопота? У меня какое-то дежавю, и я вспоминаю, что с таким же чувством я уже смотрела на телефон вчера, когда звонил Бергман.
Черт, я не внесла его в черный список.
– Надо спеть? – мрачно интересуюсь я.
– Помилуй меня, помолчи. Я тут подумал. Ноги у тебя ничего, если тебя умыть, причесать, накрасить, сойдешь для сельской местности…
Я охреневаю от таких комплиментов.
– Вы все-таки будете свататься? – спрашиваю я. Ну а чего? Раз я такая завидная невеста.
Герман заходится кашлем.
– Ни за что! У меня есть к тебе деловое предложение. Очень выгодное.
– Я отдам свой цветок только единственному, – гундю я в трубку, опасаясь, что кофе с глотком пойдет у меня носом.
– Твоя икебана из сухостоя меня не прельщает. Я серьезно. Есть разговор.
Хм. Не, хамло, конечно, офигеннейшее, но меня начинает раздирать любопытство.
Бергман сам звонит, добровольно. И чего-то от меня хочет. Что ж там такое?
Блин, вот жопой чую. Не надо мне с ним ни о чем разговаривать, но я ж помру от любопытства, если не узнаю ничего.
– Ты там преставилась уже, что ли? – ворчит Герман.
Господи, прости рабу свою за слабость.
– Через три часа в буфете филармонии буду."
"– Только оденься поприличнее.
– Обязательно, – обещаю я и кладу трубку.
Уж я тебя порадую.
Глава 8. Заговор
Бергман в буфете филармонии выглядит… охренительно.
Он еще не видит меня и не знает, что я тоже поразительна, а вот я на него успеваю попялиться и заценить.
Скучающий красивый мужик, похожий на дорогую тачку или элитного скакуна. Точно. «Жеребец» ему подходит больше всего. Бергман сидит у окна за нелепым маленьким столиком, накрытым клетчатой скатертью, и с неизбывной тоской смотрит на улицу.
Ждет родименький.
А какая-то мадам уже поедает его глазами. Я-то, блин, ее понимаю. Иногда ходишь по улицам и задаешься вопросом: «Али перевелись богатыри на земле русской?».
А тут вон. Почти два метра, плечи широкие, морда суровая, пальцы длинные, значит, и … э… ну короче, наверняка, одаренный мужик. Часы опять же. Сазу видно, у него на шубку деньги найдутся.
Понимать-то я бабу понимаю, но вот мне такого не надо. С хворостиной такого не упасешь, ринется на молодые луга, как пить дать. Не в моем возрасте бегать по чужим койкам, чтоб вернуть загулявшего козла.
А Бергман – козел. Породистый, но козел.
