Даже не поскальзывается. Я пока до машины дошла, два раза чуть не навернулась, и тоже выслушала лекцию про каблуки и лед. Пф. Чтоб он понимал!
– Ян.
Я нервно оглядываюсь и чуть не теряю равновесие в третий раз.
Подкравшийся сзади Лосев успевает меня поймать.
– Ян, – выдавливает он, глядя на меня исподлобья. – Только скажи, и свадьбы не будет.
У меня натурально отвисает челюсть.
– Ты идиот? – вырывается у меня раньше, чем я успеваю себя тормознуть.
Я даже не говорю про то, что все уже организовано, денег вбухано, и в Наташкином состоянии такие стрессы чреваты.
Даже молчу про то, что я, блин, приперлась к черту на рога на эту свадьбу, а он собирается ее отменить!
Все это мелочи.
Я не пойму, какого рожна Дима считает, что он мне нужен после всего, да еще и с беременной от него брошенкой в анамнезе? Потенциальный алиментщик возомнил себя роковым мужчиной?
– И чего делать будем? – ядовито спрашиваю я. – Возьмемся за руки и убежим в закат? Ты больной?
– Будем жить как раньше.
– Как раньше, это когда ты мне лапшу на уши вешал, а сам натягивал мою сестру? Так у меня осталась только одна, но тебя за нее посадят. Как раньше мне, что-то совсем не хочется.
– Ян, мы поженимся…
– Да ладно? – рявкает другой голос и опять из-за моей спины.
Я снова дергаюсь и снова заваливаюсь. Бергман не мелочится, он не только меня подхватывает под локоть, он запихивает меня себе подмышку. Из-под другой виднеется букет белых роз.
– Какие прекрасные перспективы, – тон Геры сочится ядом.
– Я против. Может, вам передумать? Не в первый раз уже.
Лосев сверлит Бергмана тяжелым взглядом. Молчаливая война заканчивается победой в пользу Германа. Лосев уходит, отзываясь на вопли, что машина невесты подъехала.
– Тебя на пять минут оставить нельзя, Левина! Меня не было пять минут! Что за хрень? – шипит на меня Гера, наматывая мне обратно шарф, который я ослабила, потому что он промок от моего дыхания.
Бергман так тщательно наворачивает его, что это похоже на попытку задушить.
– Да я чего?
– Задницей вертишь перед черт знает кем! – закончив свое богоугодное дело, Герман подцепляет меня за шкирятник и тащит в сторону ЗАГСа, в двери которого начинают просачиваться гости в надежде согреться. – Я для чего стараюсь?
– Гер, я же не…
– Так. Я понял. Тебе нельзя заниматься сексом. Ты после этого не в себе и вытворяешь всякую поебень. Больше я тебе не дам.
– В смысле не дашь? – волнуюсь я.
