Знаю, что ты не поддалась уговорам надеть сегодня чужое платье, хотя и очень модное. И совершенно правильно сделала. Таким прелестным юным созданиям нет нужды ни в каких украшениях, кроме собственной молодости, здоровья и скромности.
И с этими словами бабушка нежно поцеловала Полли, отчего та зарделась, как роза, позабыв о прекрасных шелках, коралловых сережках и прочих великолепных украшениях.
– Спасибо, мэм, – с чувством поблагодарила она, отвечая бабушке поцелуем.
Слова старой леди так на нее подействовали, что собственное простое платье снова стало казаться ей замечательным.
А тут и Том, ворочая шеей в непривычном крахмальном воротничке, вдруг одобрительно отметил:
– Да Полли такая хорошенькая, что не важно, во что она одета.
– Только у нее нет таких укгашательств на платье, как у меня, – Мод кокетливо расправила на плечах воланы, которые придавали ей вид пухлого крылатого херувима.
– Зря ты, Полли, отказалась вдеть в волосы мои синие гребни, – посетовала Фанни. – По-моему, твоя ленточка выглядит чересчур просто.
Но Том говорит, что это не имеет значения, и, вероятно, он прав, – добавила она, поправляя слишком простой, по ее суждению, бантик подруги.
– Она могла бы вплести цветы, – миссис Шоу внимательно пригляделась к Полли, испытывая гордость – оттого, что ее девочки выглядят несравненно наряднее, и в то же время досаду – оттого, что лицо у Полли гораздо привлекательнее.
– Ослепительный вид наших трех красавиц сбил меня с толку! – хлопнул себя по лбу мистер Шоу.
– Совсем забыл про цветы! – И он указал на стол, где стояла заманчивого вида коробка.
Том перевернул ее и вытряхнул на столешницу три разных букета."
"– Папа, как это мило с твоей стороны! – воскликнула Фанни, особенно тронутая, потому что со дня скандала по поводу присланного букета не смела принять ни от кого из знакомых даже листик герани.
– Твой папа когда-то слыл галантнейшим джентльменом, – сообщила с жеманным видом миссис Шоу.
– Ах, Том, – обратилась к сыну мадам. – Как прекрасно с твоей стороны, что ты нашел время доставить радость трем нашим девочкам.
И она с такой нежностью погладила сына по лысой голове, словно он был по-прежнему юным кудрявым мальчиком.
Томас-младший, услышав от матери про «галантнейшего кавалера», фыркнул, однако, когда бабушка тоже похвалила отца, задумался и уже серьезно спросил:
– И кому какой букет предназначен?
– Попробуй сам догадаться, – ответил отец, очень довольный тем, что его похвалили.
