– Зато вы одеваетесь чересчур экстравагантно. Прямо не знаю, чем это для вас закончится. Кстати, у меня где-то хранятся два письма, написанные в разное время двумя разными молодыми леди. Одно – в 1517 году, другое – в 1868-м. Мне их когда-то прислала подруга как иллюстрацию, насколько по-разному можно воспринимать жизнь в Лондоне.
Покопавшись в ящике, мадам отыскала пожелтевшую от времени папку и вынула скопированное подругой письмо Анны Болейн11, оригинал которого хранился у одного известного антиквара.
– Адресовано это сестре, – пояснила бабушка.
– И написано незадолго до того, как Анна вышла замуж за короля Генриха Восьмого. Вот послушайте. – И, надев на нос очки, бабушка принялась читать:"
"«Дорогая Мэри!
Я в Лондоне уже целый месяц и не могу сказать, что мне здесь нравится. Вставать здесь принято очень поздно – редко раньше шести утра, а вечерами до десяти никогда и не ляжешь. Меня это ужасно выбивает из колеи. Если бы не множество превосходных вещей, которые мне удается тут получить, только бы и ждала возвращения за город.
Щедрая моя мама вчера мне купила у торговца в Чипсайде три новых сорочки стоимостью по четырнадцать пенсов за локоть ткани и еще заказала мне атласные туфли, которые обойдутся в три шиллинга и будут готовы к балу у лорда Норфолка.
Здешняя суета совершенно лишила меня аппетита. Ты знаешь: за городом я съедаю обычно на завтрак фунт бекона, запивая его кружкой доброго эля, а в Лондоне мне даже и половины этого не удается впихнуть в себя. Правда, к обеду я уже начинаю чувствовать голод, ибо обеды тут поздние.
В приличном обществе раньше двенадцати за стол не садятся.
Прошлым вечером играла в «жучок» у лорда Лестера. Лорд Суррей там тоже был. Очень элегантный молодой человек. Он спел песню на стихи собственного сочинения «Дочка лорда Килдера», которая имела большой успех. «И его возлюбленная, которую он называет Джеральдиной, тоже прелестна, – шепнул мне на ухо брат. – Красивее женщины попросту и не сыщешь». Буду рада увидеть ее воочию, ибо, по слухам, она столь же добра, как и привлекательна.
Очень прошу тебя не оставлять заботой, пока меня нет, наш птичник. Бедняжки, я ведь всегда их кормила сама! Если Марджори уже успела связать для меня алые камвольные рукавички, пришли их как можно скорее.
На этом пока прощаюсь с тобой, дорогая Мэри.
Сейчас иду к мессе, где конечно же помолюсь за тебя, дорогая моя сестра.
Анна Болейн».– Вставать не позже шести утра и считать это слишком поздним! – воскликнула пораженная Фанни.
