Она выросла с братьями и поэтому рано убедилась, что в сердце у мужчин и женщин больше сходства, чем отличия. Радость и горе, любовь и ненависть, страх и отвага, жизнь и смерть одинаковы для всех. Почему же мы не желаем понимать друг друга, и лишь большие потрясения убеждают нас в том, что человеческая натура и у мужчин, и у женщин одна? Полли всегда знала об этом, и именно потому хорошо понимала Тома. Сейчас он нуждался в женском сочувствии, и Полли свободно пересекла невидимый барьер, возведенный обществом между мальчиками и девочками.
– Конечно, рассказывай, – сказала она.
Десять минут назад она отнеслась бы к его проблемам как истинная сестра, как отнеслась бы к Уиллу. Но она случайно прочла письмо Трикс, которая отказалась от помолвки, и это обстоятельство многое изменило. Полли теперь с трудом сдерживала свои чувства в присутствии Тома.
Она медленно опустилась в кресло.
– Правда, вряд ли смогу заменить тебе мудрую добрую бабушку."
"– Сможешь, и лучше, чем кто-то другой. Маму слишком нервируют любые проблемы.
Папе есть чем заняться и без меня. А Фан добрая душа, но, во-первых, она непрактична, а во-вторых, мы с ней всегда ссоримся, когда обсуждаем что-то серьезное. Кто остается, кроме Полли? Впрочем, надеюсь, что ты получишь удовольствие, когда прочтешь это письмо.
Она развернула листок, а Том отошел к окну, украдкой наблюдая за ее реакцией.
– Ой, Том! – ликуя, вскричала она, отложив письмо на колени. – Этот подарок ко дню рождения тебе обязательно надо принять! Неужели тебе могло прийти в голову отказаться? О, Артур Сидни! Как же он благороден! – она подняла сияющие глаза на Тома.
– Так и есть, – кивнул Том. – Я могу принять такой дар только от отца и от Сидни. Надо же, мало того, что оплатил все мои проклятые долги, но и сделал это от моего имени. Ты понимаешь, Полли? Он избавил меня от всех возможных неприятностей.
– Очень на него похоже. Думаю, он сам радуется, что помог тебе, – ответила Полли.
– Невероятную тяжесть снял с моих плеч. Мои кредиторы в последнее время были непреклонны.
Я все сделаю, чтобы как можно скорее вернуть долг Сидни, хотя он об этом и не попросит, я знаю.
– То есть ты решил не принимать это как подарок? – Полли внимательно посмотрела на него.
– А ты согласилась бы? – ответил ей испытующим взглядом он.
– Нет.
– Вот именно. Может, я никудышный человек, но не позволю себе такого. У меня есть совесть, а к ней – пара рук.
Эти простые слова принесли Полли больше радости, чем прежние изысканно-светские речи.
