Она сегодня была во французской шляпке? – на кислом лице девушки промелькнул интерес.
– Уж не знаю, что это была за синяя штука с райской птичкой, но она мне поцарапала щеку своими крыльями, – Том был не в восторге от головного убора возлюбленной.
– Мужчины вообще не разбираются в красоте вещей! – заявила Фанни. – Эта шляпка – само совершенство.
– Зато мужчины разбираются в другом: кто из вас леди, а кто – нет. Трикс на леди не похожа. Мне трудно сказать, в чем причина, но в ней много суеты и перьев. Вот ты, Фан, куда элегантнее, чем она, и при этом не выглядишь вульгарной и легкомысленной.
Сестру настолько обрадовал неожиданный комплимент, что она даже придвинула кресло поближе к дивану.
– Надеюсь, что обладаю достаточным вкусом для этого. У Трикс-то его просто нет. Обожает кричащие цвета и вечно похожа на ходячую радугу.
– А ты не могла бы ей хоть намекнуть, чтобы она не носила эти голубые перчатки? Знает ведь, как я их ненавижу, – передернуло Тома.
– Думаешь, я не пыталась ради тебя? Но Трикс упрямая и никогда не слушает советов, даже если они касаются куда более важных вещей, чем перчатки, – покачала головой Фанни.
– Мод, дорогая, сбегай-ка в мою комнату. Там где-то лежит футляр с другими сигарами. Принеси мне его, – распорядился Том и, как только она убежала, тихо спросил сестру: – Фан, а Трикс красит?..
– Ага, и рисует, – лукаво глянула на него та.
– Да ладно, прекрасно ведь понимаешь, что я имею в виду. По-моему, у меня есть полное право спросить, а ты должна честно ответить мне, – продолжил брат с таким видом, словно за последнее время ему стало ясно, что помолвка его – отнюдь не сплошное блаженство.
– С чего ты взял, что она это делает? – поинтересовалась Фанни.
– Ну, между нами… – Брат смутился, умолк, однако, стремясь добиться определенности, все же нашел в себе силы продолжить: – Она никогда мне не разрешает целовать себя в щеку. Я только имею право легонько коснуться ее губ. А на днях вот что вышло. Я собирался засунуть себе в петлицу цветок гелиотропа.
Выхватил его из вазы с водой, и несколько капель попали Трикс на лицо. Я было хотел их вытереть, но она меня оттолкнула, бросилась к зеркалу, стала лицо осторожно промакивать, и одна щека у нее после этого оказалась гораздо краснее другой. Я промолчал, однако сомнения-то возникли. Говори, Фан, это так?
– Да. Только ей, умоляю, ни слова. Она никогда не простит мне, если узнает, что я рассказала.
– Мне это совсем не нравится, и я такого не потерплю, – вспыхнул Том.
