Дверь со стороны водителя открывается, и я вижу, как выходит Кирилл.
Сердце подпрыгивает и тут же сжимается от боли. Не могу я спокойно на него смотреть.
Предатель. Обманщик. У него будет ребенок от другой. Той, с которой он встречался все это время. Той, которую он любит и ревнует. Той, к которой сбегал от опостылевшей жены.
Меня он, кстати, никогда не ревновал. Лишь один раз было что-то похожее на дне рождения его мамы. Но, по-моему, там все же была не ревность, а просто злость на то, что я ушла, не предупредив.
Ведь это глупо.
Во-первых, я никогда не давала ему повода. А во-вторых, что меня ревновать-то? Я же не Юля. Вокруг меня мужчины в штабеля не укладываются.
Я подхожу все ближе, и уже могу разглядеть его. Выглядит он, как всегда, роскошно. Костюм сидит идеально. Вот только под глазами тени, и щеки слегка запали. Эта Юля его не кормит, что ли?
Подхожу и останавливаюсь на небольшом расстоянии. Не хочу подходить слишком близко. Ведь тогда я почувствую его запах, а у меня от него всегда кружилась голова.
— Привет, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко.
— Привет, — хмуро отвечает он.
— Ну что, пойдем разводиться? — с натужной и фальшивой вежливо-равнодушной улыбкой спрашиваю я, а у самой сердце кровью обливается и сжимается от безумной боли.
Но эта боль мне уже привычна. С ней я живу последние недели.
Мы стоим на парковке перед входом в здание ЗАГСа. И сейчас должны поставить последнюю точку в нашем браке. Закончить. Разорвать все связи.
Потому что так надо. Нужно через это пройти.
— Хрен тебе, а не развод! — внезапно рычит он.
Что?.. Блин! Стискиваю зубы в бессильной ярости. Я так и думала, что просто не будет! Уж больно подозрительно быстро он согласился!
Но мне необходимо получить развод. Потому что я только хочу казаться сильной, а на самом деле я — слабая, неуверенная, сломленная и жутко зависимая от своего мужа.
Вот только я не нужна ему. А потому эту зависимость нужно разорвать. Иначе никак. Иначе мне не выжить.
Смотрю на его красивое и какое-то чужое лицо.
На нем же ни миллиметра нет неперецелованного! А теперь это лицо стало для меня чужим.
Весь он теперь для меня чужой. А ведь когда-то был таким родным, моим!..
Чужой. Больше не мой. Ее.
И несмотря на то, что штамп в паспорте утверждает, что мы с ним все еще семья, фактически это не так. Теперь у него другая семья.
А я одна. Меня просто променяли.
— К чему тогда эта встреча? — беспомощно спрашиваю я.
— Любопытство, — говорит отрывисто и сухо. Безразлично.
