Красивый, умный, успешный парень, из хорошей семьи… Да и Албанцев-старший на днях дал мне понять, что будет не против, если мы породнимся. Понимаешь, о чем я? — подавшись корпусом вперед, отец задерживает на мне взгляд.
Замолчите! Довольно! Хватит!
Все эти разговоры, «случайные встречи» с Плутосом, визит Албанцевых и намеки о хорошем супруге, которого оценят родители, были неспроста. Все знали, что рано или поздно встанет вопрос о моем замужестве. Вот только как я могу думать о других парнях, когда растворяюсь в поцелуях со звездным хулиганом?
Я плохая дочь?
— Анна Пална, почему ты молчишь? — продолжает напирать отец.
— Предлагаю вам в субботу сходить на свидание.
Меня аж всю передернуло. Можно подумать, я здесь что-то решаю, и мое мнение может что-то изменить.
— В выходные я не могу. У нас по расписанию стоит… стоит выездная экспедиция на объекты перед практикой. К пятнице обещали предоставить необходимые документы, — говорю это, а у самой голос дрожит, по спине тоненькой струйкой бежит холодный, даже ледяной, пот.
— Хорошо. Тогда я передам Плутосу, что он может пригласить тебя куда-нибудь в начале следующей недели.
Никак не прокомментировав слова отца, благодарю маму за ужин и, убрав за собой посуду, иду в комнату. Падаю спиной на кровать, открываю в телефоне галерею и несколько минут гипнотизирую сохраненную фотографию Мирона. Правда, это не помогает мне успокоиться.
— Это не закончится ни-ког-да… — тяну обреченно и, спрятав телефон под подушкой, закрываю глаза, моментально проваливаясь в сон.
Возможно, я бы проспала до самого утра, если бы в три часа ночи меня не разбудил тихий писк мобильного.
Выныривая из-под одеяла, нащупываю телефон и резко щурюсь от яркого экранного света.
— Мирон? — удивленно озвучиваю имя входящего хриплым ото сна голосом. Но, не колеблясь, сразу отвечаю на звонок. Вдруг чего стряслось. — Алло… Мир, что-то случилось?
— Привет, сладкая Аня, — побормотал Савельев. И голос его показался мне каким-то странным. — Я соскучился по тебе, крошка.
Моя охуенная принцесса…
— Ты… Ты что, пьян?
— Это неважно… Совсем неважно! — тяжело дышит в трубку Мир. — Я около твоего дома. Можешь выйти? Надо, чтобы вышла!
— Господи… Мирон… Ночь на дворе. Зачем ты пришел в такое время?
— Целоваться. Так что одевайся и бегом ко мне.
Щеки опалило жаром, а внутри все завибрировало. Как показала практика, Савельев никогда не врет и открыто говорит о своих желаниях. И если я сейчас выйду к нему, для Мирона зажжется зеленый свет.
