Ну не придурок ли я? Идиотина, а не придурок! Тоже мне стратег!
Постучав ладонью по стеклу, подзываю к себе оператора, чтобы свернуть провальное развлечение, но было уже поздно… После щелчка колесо пришло в движение, и мы начали медленно подниматься, наблюдая за тем, как перед нами постепенно открывался потрясный вид на огромный город.
Одержимый Тихой, я совершенно забыл о том, что помимо моих чувств и желаний есть еще она. И эгоистично было тащить Аню на гребаное колесо, игнорируя нежелание новенькой принимать в этом участие.
— Ань… Прости… — несмело беру Тихоню за руку, испытывая пожирающее меня чувство вины. — Я не знал, что ты боишься высоты. Правда не знал…
— Можешь обнять меня немножко? — неожиданно выдает дрожащим голосом Аня, тем самым укладывая меня на лопатки. Я ожидал услышать любое проклятие в свой адрес, но точно не это. — Обнимешь? Совсем чуть-чуть. А я… А я зажмурюсь и… Говорят, это помогает справиться с волнением, — прикрыв глаза, Аня сделала глубокий вдох носом и медленно выдохнула через рот.
Да я сделаю все, о чем попросишь! Потому что… Потому что нуждаюсь в тебе не меньше, чем ты во мне сейчас.
— Малышка… Ну ты чего? Я с тобой. Я рядом. Все будет хорошо, — сгребая Тихую в объятия, понимаю, что задыхаюсь. От чувств, желаний, от ее запаха, который, кажется, уже целую вечность живет в моих легких.
На удивление, половину круга мы преодолели спокойно. В какой-то момент Аня даже расслабилась и прекратила трястись, а я гладил ее по спине и невинно целовал в висок, раздирая нутро любимым запахом моего непорочного ангела.
Но природой устроено, что идеально ничего не может быть…
Добравшись до самой высокой точки, чувствую, как от сильного порыва ветра кабину начало слегка раскачивать. Я же делаю вид, что ничего не происходит, вот только Аня…
Резко распахнув глаза, новенькая оборачивается и видит, как коробку покачивает из стороны в сторону.
Паника. Страх в наполняющихся слезами глазах. Бесконтрольная дрожь.
— Аня… Аня… — посмотри на меня, — объятий недостаточно, чтобы ее успокоить.
Приходится поймать Тихую за плечи и сильно сдавить их. — На меня, на меня смотри.
Прижимая ладони к груди, новенькая часто хватает ртом воздух, чтобы восстановить дыхание. Взгляд мечется, пытаясь охватить все, что происходит вокруг.
— Мне нужно успокоиться… Нужно… Но… Но как… Мир… Мне страшно…
Глядя в ее стеклянные глаза, понимаю, что Аня сейчас не способна управлять собой. Она одержима страхом. А он сильнее. Могущественнее.
