А главный зритель даже не подозревает, что таит в себе это безвольное существо.
Медленно передвигаясь по периметру участка, жадно глотаю воздух. Чувствую, как под ногами земля дрожит, а перед глазами все плывет.
— Анна, мне не терпится увидеть тебя в белом, — говорит Плутос, разрывая священную тишину, и берет меня за руку, переплетая наши пальцы.
Но как бы я ни пыталась держаться холодной и отчужденной, все же дергаюсь и непроизвольно морщусь.
— Ты уверен, что нам стоит спешить? — спрашиваю, отстраняясь. Нет, Плутос добрый, тактичный и вежливый мужчина… Я просто не хочу, чтобы он ко мне прикасался.
Человек не тот, понимаете? Чужой.
— Будь я на пару лет моложе, смог бы дать тебе немного времени. А так… — пожимает плечами Албанцев-младший. — Мне двадцать четыре. В двадцать пять мы поженимся. Пока строится дом, поживем у моих родителей, за это время мама научит тебя быть «женой Албанцевых». К моим тридцати ты должна подарить мне сына. А как малой подрастет, пойдешь ко мне в лавку продавцом. Семейный бизнес должен процветать!
Должна… Должна… Должна…
Надоели!
И этот график длиною в жизнь добивает меня окончательно.
Кто бы знал, как тяжело сдерживать слезы и проглатывать обиду, когда сердце родные люди заколачивают в твое двухметровые гвозди, пронзая его насквозь.
Кажется, я скоро сойду с ума.
— Но мне всего девятнадцать! — в моем голосе неприкрытая паника, хотя я не собиралась ее показывать. — Говорить о детях…
— Хочешь быть старородящей? — перехватывает мою речь Плутос и смотрит с легкой брезгливостью.
— В нашем окружении женщина должна в первый год брака забеременеть. Иначе дурная молва пойдет.
Высшее общество — это как жесткий отбор в чистилище. Если ты не прошел испытание — то вскоре сваришься в котле.
— Плутос, можно задать вопрос? А почему я? Уверена, в твоем окружении есть более подходящие кандидатуры…
Мне так хотелось расколоть мужчину, услышать, что и ему этот брак не нужен, вот только Албанцев тут же нашелся с ответом:
— Во-первых, ты устраиваешь моих родителей, — останавливаясь около яблони, Плутос тянет ко мне руку и поправляет выбившуюся прядь волос за ухо.
— Во-вторых, мне нравится, что ты спокойная, размеренная, вся такая домашняя. Знаешь, у меня было много женщин, — начался очередной марафон тщеславия, — но со временем я понял, что все они — пустышки. А мне нужна покладистая жена, которая не станет устраивать истерик на ровном месте. На них у меня просто нет времени. Да и супруга — это отражение мужчины.
