Тут же заношу их на кухню и помогаю Ане накрыть на стол. Наблюдая, как моя принцесса суетится, с особым трепетом раскладывая тарелки и приборы, понимаю, что ради таких вечеров готов начать умолять ее согласиться на переезд.
За ужином я рассказываю Ане о том, как прошла первая неделя чемпионата, сколько побед мы смогли одержать, отстаивая имя не только университета, но и города. Хотя вместо этой болтовни я бы предпочел просто лежать на кровати, зарывшись носом в ее волосы.
— Я могу остаться у тебя? — спрашиваю, рассчитывая исключительно на положительный ответ.
Да здесь, блядь, другого варианта быть не может!
— Я была бы этому рада, — тихо отвечает Аня, а я снова отмечаю, что ее скромность, неопытность и вечно розовые щечки нехило вставляют меня. Возможно, именно в этом и заключается ее сексуальность и лютый шарм, от которого сносит крышу.
Понимая, что после игры я весь грязный, потный и вонючий, прошу у Тихони полотенце и иду в душ. В маленькой кабине особо не развернешься, поэтому мысль пригласить к себе Аню отметаю.
Вместо этого быстро натираю тело гелем для душа, которым иногда пахнет Анина кожа, ополаскиваюсь и, повязав полотенце на бедра, возвращаюсь в спальню.
Переступив порог комнаты, застываю на месте, потому что замечаю, как Аня, расправляя кровать, двигает бедрами в такт музыки. Все мои мысли и чувства в одно мгновение улетучились, и я, повинуясь инстинкту, не могу оторвать взгляд от соблазнительных форм. Смотрю на нее во все глаза, завороженный плавными движениями шикарного тела.
Блядь. У меня встает.
Привычно. Ожидаемо. Тут даже удивляться нечему.
Осторожно прикрываю за собой дверь, скидываю с бедер полотенце и, не теряя времени, подхожу к Тихоне сзади. Обхватываю за талию, прижимая к себе, и целую в шею. Черт, ее аромат подобен самому крепкому алкоголю! Он расслабляет, пьянит, лишает рассудка.
— Хочу тебя! — шепчу и развязываю пояс на халате. Подцепив его зубами, оттягиваю, пока он не падает на пол. — Я так скучал по тебе… По твоим губам. Глазам. Станам.
По тому, как ты кончаешь.
— Мир… — шелестит Аня и поворачивается.
— Ох… Да твою ж… — замечая, как вздымается ее грудь с острыми сосками, дурею махом. Выдавив какой-то животный звук, накрываю ее рот своим и, подхватив на руки, нежно укладываю на кровать.
Целую принцессу жадно и отчаянно. Понимаю, что пожара внутри меня становится слишком много, его уже никак не потушить, а мне — не спастись. Все, пиздец, попал так, что живым не выбраться. Встрял по самое не балуй.
