Но несмотря на чувства и вспыхнувшую любовь, смогу ли я пойти против родителей? Нарушить их запреты, значит стать врагом для семьи…
— Мы можем подождать до начала учебного года? — роняю несмело и закусываю нижнюю губу. — Пусть это будет, например, начало октября.
— Нет! — категорично высекает Мирон. — Это очень долго. Мне надоело красть тебя ночами, скрываться ото всех. Мы даже не можем спокойно в кафе посидеть — ты постоянно дергаешься, — все эти аргументы я уже слышу не первый раз, но именно за них постоянно цепляется Мир.
— А идеальный вариант знаешь какой? Собрать твои вещи и перевезти ко мне. Серьезно, Ань, ну не можем же мы всю жизнь прятаться!
Всю жизнь? Да мне бы до конца года не потерять все, что так дорого…
— Было бы это так просто… — растирая виски, пытаюсь найти компромисс, к которому мы всегда приходим с Савельевым. — Тогда… Может, середина лета? Скажем… Июль, — и, не дожидаясь ответа, достаю свой козырь: «Я тебя люблю, мой Мир»…
Савельев зависает. Смотрит прямо в глаза, будто что-то считывает.
Непрерывно, с непонятной для меня жадностью. Потемневшим от эмоций взглядом проникает в тайники моего сердца, и от этого во мне все воспламеняется.
— Скажи еще раз! — требует жестко Савельев и подминает меня под себя. — Повтори! Скажи это еще раз, Ань! Блядь, скажи…
— Люблю тебя! Больше жизни, — выдаю, как главную потребность. — Ты — мой космос! Я — твоя планета! — и целую его, наслаждаясь тем, что у нас есть.
Мы лежим в обнимку на газоне, млея от нежности.
Солнце ласкает наши тела, оставляя на них свои теплые лучи. Глядя на Мирона, думаю о том, что он — мой главный подарок судьбы. Мой талисман. Я чувствую его дыхание, его руки, сжимающие меня все сильнее. И наверное, впервые в жизни могу открыто сказать, что по-настоящему счастлива. Счастлива рядом с ним.
— Эй, молодожены, погнали в бассейн! Я сейчас от жары сдохну. Сегодня адски палит! — кричит нам Данияр и тут же с разбегу прыгает бомбочкой в воду, отчего брызги попадают на загорающих рядом девчонок.
— Мамасита, трусы снимай и присоединяйся, — цепляя Марию за лодыжку, тащит в бассейн. Маша принимается громко верещать, отбиваться, но все же проигрывает Истомину.
— Ты как? Искупаешься? — спрашивает Мир, поднимаясь на ноги.
— Нет, я без купальника.
— Ты можешь взять мою футболку, — выдает новый вариант Савельев, но я-то знаю, к чему он ведет.
— Белье намокнет, — отражаю эти пошлые намеки.
