Ебать… Как же я хочу тебя… Когда сдашься, а? — на эмоциях толкаю и понимаю, что перешел ту черту, за которую никогда не решался шагнуть. И это, ожидаемо, привело к необратимым последствиям — сердце теперь пашет только когда она рядом.
Отрываюсь от Ани лишь на секунду, чтобы стянуть шмот. Остаюсь лишь в одних боксерах. Не думаю, что сейчас Тихая готова видеть меня «во всей красе».
Мы слипается телами, сливаемся. Соединяемся. Впиваемся друг в друга губами, языками, зубами. Но делаем это так нежно, медленно, словно боимся причинить боль друг другу.
И становимся единым целым. Я ощущаю все изгибы ее тела, все впадинки и выпуклости. Наслаждаюсь, как шелковая кожа скользит по моей, искрю и тут же плавлюсь. Все мое существо ликует, оно трепещет от счастья.
Дурею. Пьянею. От прикосновений друг друга, от жара разгоряченного тела, которое прижимается ко мне. От желания, которое я вижу в глазах Ани. От страсти, которая вспыхивает в ней. От удовольствия, которое она испытывает, и которое ощущаю я. Все это настолько сильно, что я теряю голову.
Ласкаю киску, вырисовываю круги на клиторе, пальцами растягиваю. Языком развожу половые губы и ее смазку вбираю. Протиснуться бы членом, подстроить под себя. Но, сука… В ущерб себе и во имя ее доверия без зеленого не стартану.
Аня уже вся мокрая от возбуждения. Изнемогая, сжимает простыни и наращивает громкость. Мышцы сильнее сокращает. Я же не останавливаюсь, вылизываю ее, вхожу то языком, то пальцами. Трахаю, пока Тихоня бурно не кончает.
И тогда мы просто обмякшими телами лежим на кровати.
Но не разлетаемся в разные стороны, как это обычно бывает после бурного секса, а крепко прижимаемся друг к другу.
— «Дыши со мной в унисон еще, еще и еще.
Потратим весь кислород, пока мы с тобой не в ноль.
Дыши со мной в унисон еще, еще и еще,
Я чувствую твою дрожь, ведь это мой обезбол»*, — тихо напеваю, накручивая на палец прядь волос Тихони. — Скоро утро. Как найти в себе силы, чтобы отпустить тебя?
— Давай не будем думать об этом. Пожалуйста…
— Тогда… — чмокнув Тихую в нос, сползаю с кровати и протягиваю ей руку.
— Может, чай хочешь или кофе? А еще мы можем закончить готовку.
Но вставать Аня не торопится. Хлопая глазками, кусает пухлую губу.
— Эм… А ты?
— Я, пожалуй, буду кофе."
"— Я не об этом сейчас, — на четвереньках подползая к краю кровати, Тихая неожиданно рваными словами валит меня на лопатки: «Мирон, а ты не… Не будешь… Ну… Я сейчас… Ты… Почему ты не взлетаешь»?
Замираю. По телу озноб летит.
