Судорожно трогаю его шею, плечи, царапаю ноготками кожу, зарываюсь пальчиками в волосы и стыдливо двигаю бедрами ему навстречу. Упиваюсь им, стараясь запомнить каждый момент.
Слегка приподнявшись, Мир проскальзывает между нашими потными телами ладонью, ведет ею по моему животу и проникает под шорты, накрывая чувствительную плоть.
Рваный вдох и вспышки перед глазами. Звезды. Искры. И снова вспышки.
К этому я точно не была готова.
Обронив испуганное «нет», начинаю сопротивляться, отталкивая Мирона.
— Тише… Не бойся… Ань… Ебать… Хочу… Тише, маленькая… — пытается меня успокоить, но сам от эмоций и возбуждения подлетает.
Голос как кардиограмма скачет.
А дальше — больше.
Когда Мирон отодвигает мои трусики в сторону, пальцами принимается растирать скопившуюся влагу, которой оказалось очень много.
Боже… Он… Он трогает меня… там…
Мне страшно и трепетно одновременно. Сердце долбит как ненормальное, бьет все рекорды, внутренности стягивает в тугой узел. Я почти теряю сознание от наслаждения. В груди, как в центрифуге, все вертится.
Но мне так хорошо… И я закрываю глаза, просто отдаюсь этим чувствам.
Выгибаясь, кусаю губы, схожу с ума от ощущений. То, что творит Мирон пальцами — магия, волшебство.
— Ты такая отзывчивая, — говорит Савельев, наблюдая за моими реакциями, когда самого дико колотит. И мне кажется, что его взгляд проникает сквозь мою плоть, до самых костей. — Я тебя… Тебя… До дрожи, Ань…
В комнате пахнет нашим возбуждением. Пороком. Грехом. Развратом. Желанием. Теперь же стерта грань.
Разрушены границы.
Я сдаюсь."
"Лаская меня, Мирон надавливает на какой-то сверхчувствительный узелок, и я вспыхиваю. Тело простреливает мощнейшими электрическими разрядами. Дыхание учащается, глаза закатываются. Я вся дрожу.
— Давай, сладкая, кончай, — хрипит Мир. — Давай, — и вводит в меня палец. Начиная двигать им, медленно набирает скорость. — Не бойся, я неглубоко, с краю… Расслабься, — выдает, прежде чем я успеваю поддаться панике.
Часто киваю. Сглатываю. И отпускаю себя…
С каждым движением пальца мышцы сильнее сжимаются.
Я начинаю хныкать, желая получить разрядку. Мир целует меня, второй рукой тянет за набухший и твердый сосок. Испытывает. Дразнит. Но, черт… Это самая сладкая пытка.
Чувствую, как приближаюсь к самой высокой точке наслаждения.
— Еще… Пожалуйста… Еще… — я готова умолять Мирона не останавливаться. Это безумие! — Ах-х… Да… Да…
Удовольствие топит по нарастающей, низ живота сводит судорогой, пульсация усиливается.
