Извинительные цветы, извинительные записки, извинительные смс, до того, как я сменила номер, извинительные подарки, которые моментально летят в мусорку, а теперь ещё и извинительная салфетка. Я и так оказалась слишком мягкосердечной и не заявила на него, а придерживалась той идиотской лживой истории, которую придумал Кирилл. Может я полная дура, но не смогла с ним так поступить…
Я прокручиваю в голове каждый день всю ту лапшу, которую он вешал мне в те дни. Вспоминаю все те чувства и мысли, которые хранила внутри… Честно говоря, я пытаюсь найти ему оправдание… Он ведь почти каждый день приходил ко мне в больницу…
От воспоминаний о больнице меня передёргивает.
Так плохо мне никогда не было. И мысли опять гонят меня на полгода назад… В дом моего детства, где всё произошло…
Я прихожу в себя, лёжа на полу, щекой ощущая что-то тёплое и липкое. Открыв глаза, вижу Макса, облокотившегося на стену, и окровавленные обои. Он без сознания.
Я пытаюсь встать. Голова кружится и, прикоснувшись к ней рукой, я замечаю кровь.
Кое-как поднимаюсь, и тошнота подкатывает к горлу. Медленно подхожу к дивану, пытаясь отыскать в джинсах телефон. Каждую секунду ощущение, что я снова потеряю сознание. В глазах двоится. С третьей попытки я набираю сто двенадцать, называю адрес. Сообщаю, что меня пытались изнасиловать и мне очень плохо, а потом снова темнота.
В следующий раз, когда я открываю глаза, то вижу белый потолок, белоснежное бельё, капельницу, огромную палату и кого-то спящего в кресле. Не могу сфокусировать взгляд.
Я часто моргаю, пытаясь разглядеть спящего мужчину. Во всём теле сильная слабость и безразличие. Вот, вот и я пойму кто это. Тёмные волосы, щетина… Меня снова уносит в никуда.
Глава 24
— Тебе ещё по роже дать, чтобы ты не лез к ней больше?! Я же говорил, чтобы ты больше сюда не приходил!
— Закрой рот! Ей отдыхать надо! Придурок!
Злобный шёпот переходит в грохот.
— Вы что здесь устроили?! Андрей! Иди сюда, скорее! Они нам всю палату сейчас разнесут! — противный писклявый голос.
Я приоткрываю глаза. Мир становится яснее. Секунды две соображаю, где я, шевеля пальцами на руках и ногах. С правой рукой что-то не так. Я медленно поворачиваю голову и замечаю гипс на правом запястье.
Память обрывками накидывает события. Я и мамин дом, я и Макс, я и нож в шее Макса. Сердце реагирует сильным сердцебиением, неконтролируемый страх охватывает меня. В палате что-то начинает пикать. Шум резко прекращается и ко мне подбегает толпа людей.
