Он стал частью меня, родной душой в большом городе. А потом, внезапно, я поняла, что смогу уйти и найду в себе силы разорвать отношения. На тот момент я стала проводить очень много времени с Дариной, а Стёпе это не нравилось.
Последней каплей стал наш отпуск с ним. Стёпа долго копил деньги, чтобы показать мне море. Именно там, сидя на пляже, я поняла, что должна его отпустить. Он слишком хороший человек, чтобы быть с девушкой, которая видит в нём только друга.
И я, как полнейшая идиотка, даже не выйдя из аэропорта, выложила ему всё, как есть.
Он не проронил ни слова. Долго смотрел на меня, а я плакала и повторяла: «Прости меня, прости! Я люблю тебя, но… прости…».
Он ушёл. Я чувствовала себя последней сволочью. Две недели я проплакала, а Дарина поддерживала меня, как могла. Я даже не могла подумать, что в дальнейшем она ещё покажет себя…
Теперь, сидя в одежде из секонд-хенда, с побитым лицом и содрогаясь от каждого звука, я задумываюсь: а может это карма? Я так поступила с любящим человеком, и вселенная наказывает меня.
Я вызываю такси, не возвращаясь в хостел. Через тридцать минут оказываюсь на месте. О нём знаем только мы. Это заброшенная лодочная станция на окраине города. Очень часто мы приходили сюда вечерами, или, когда кому-то из нас было грустно. Сидели часами, смотря на воду, молчали и наслаждались видом. Плюс в том, что людей здесь почти не бывает.
Я сажусь на проржавевшую перевернутую лодку и закрываю глаза. Ветрено. Я надеваю капюшон и застёгиваю толстовку.
На секунду представляю себя ту, не знающую бед и тревог, ни от кого не убегавшую женщину. Женщину, любимую мужчиной, который был готов на всё. А теперь ничего этого нет.
Когда моё отчаяние достигает дна, передо мной возникает образ Кирилла. Его глаза, улыбка, идиотские шуточки, его губы, поцелуи…
— Катя?!
Мои мысли резко обрываются, и я оборачиваюсь. Стёпа. Чуть потрепанные темные волосы, зелёные глаза, которые смотрят на меня с укоризной.
— Привет! Спасибо, что пришел… — тихо произношу я, а глаза начинает щипать.
От одного его присутствия в душе становится тепло. Чувствую, что теперь я не одинока. Стёпа подходит и приседает около меня. Он внимательно смотрит на лицо, а затем снимает с меня капюшон. Стёпа становится испуганным. Потрогав мой шрам на щеке, он, наконец, произносит:
— Что с тобой произошло?! Кто это сделал?!
— Я не хочу втягивать тебя в это, но мне нужна твоя помощь, — туманно отвечаю я.
