Да, она предала меня и Леночку. Но… недаром говорят, что все люди заслуживают второго шанса. Так же как и Макс. Как и наша с ним семья. Так же как и я сама. Ведь я тоже… я тоже предала сегодня своего мужа. Целовалась с другим мужчиной, испытывая от этого удовольствие. Да и что говорить… не сегодня я предала Максима, а раньше, в тот момент когда позволила столь греховным мыслям закрасться в свою голову.
— Спасибо тебе, — шепчет свекровь, а я еще крепче сжимая ее руку, тоже шепчу ей в ответ. Почему то страшно повышать голос, страшно нарушить момент.
Момент который будут помнить не только мои свекры, но кажется и я. Жаль его не запомнит Леночка, но мы ей когда-нибудь о нем расскажем…
— Идите к ним.
Я отпускаю ее руку, женщина делает шаг, выходя из-за моей спину, и тогда я легонько ее подталкивая. Никак не ожидая, что через секунду женщина опять уже по знакомому вздрогнет, потому что наша входная дверь опять скрипит, а по коридору разносится возмущенный голос мужа:
— Что за нахрен?
Глава 8.2
— Макси-и-им! — на удивление свекровь приходит в себя намного быстрее меня.
— Как ты выражаешься? Да еще и при дочери!"
"Отчитывая сына, Оксана Сергеевна становится словно подбирается. Она распрямляет плечи, задирает подбородок, да и вообще становится в один миг уверенной в себе женщиной. Полностью соответствуя своему внешнему образу. А я только в этот момент понимаю, насколько свекровь до этого была растерянна, увидев впервые бодрствующую Леночку.
Наверное, потому я и тянусь к ней с поддержкой. Главное, чтобы потом мне это не аукнулось.
Ведь немногие способны простить себе слабость, особенно, когда эта слабость становится достоянием чьего-нибудь взора. И тогда первыми под раздачу попадают, конечно же, невольные наблюдатели той самой слабости.
Максим же под напором матери теряется. Больше нет ни прежнего запала, ни злости. Муж закатывает глаза, затем жмурится и трет переносицу. Показательно долго трет переносицу.
Кажется, он выжидает… словно берет паузу на размышление.
Ну, конечно! Конечно он выкраивает время, для того чтобы придумать достойный ответ.
Только в нашей ситуации и вечность не поможет, потому что не могут быть объяснения Максима достойными.
— Что… — уже намного тише произносит муж, стоит ему только распахнуть глаза, — вы. Здесь. Делаете?
Максим чеканит каждое слово, не повышая голоса, даже его интонации спокойны, но все же то, что он произносит звучит слишком жестко. Видимо он решает руководствоваться правилом: лучшая защита — это нападение.
