— Как ты можешь? Это же твой внук или внучка. Я не пойду на аборт.
— Марина! — рявкает мать и хватает меня за руку. — Ты только поступила в институт. Не порть себе жизнь. Максим не тот человек, с которым стоит создавать семью. Ребенок разрушит ваши отношения.
— Нет, — спокойно, но удивительно жестко для своего характера отвечаю я, — ты не права. Максим хороший, он… он любит меня. Он сказал, что…
— Глупости! Он не тот, на кого можно положиться. Помяни мое слово, — шипит мать, а затем добивает меня словами: — Пока не избавишься от ребёнка, ко мне за помощью не обращайся.
На этих словах она разворачивается и уходит, в коридоре она берет мою сумку и прерывает ее…
— Что ты…
Мама тянется ко второй моей сумке, третьей… именно в ней и лежит кошелек, из которого мама достает карту.
— Да как ты! — уже кричу я, чувствуя, как пылают щеки, даже уши горят от возмущения. И пусть на карте деньги, которые переводила мне мама, но счет-то на мое имя."
"— Поживи, Мариночка, самостоятельно. Тогда мы с тобой и поговорим.
А пока зависишь от меня, не смей мне перечить. Я не позволю тебе совершить мои же ошибки!
Наверное, мне надо сорваться с места, забрать у нее ту чертову карту. Да хотя бы из вредности. Но я с места сдвинуться не могу. А слова ее доходят до меня словно сквозь толстый слой даже не ваты, а какого-то пенопласта. И ноги мои погрязают в нем же.
Даже слова об аборте меня не задевают так, как фраза о том, что я ошибка. Я в ее жизни ошибка!
Тот разговор случился чуть больше года назад.
И именно он разделил мою жизнь на до и после — не беременность Леночкой. У меня никогда не было человека ближе, чем мама. Не у всех моих подруг были настолько близкие и теплые отношения с родителями, как у меня. Где-то мама иногда перегибала, но она растила меня как принцессу, практически ни в чем и никогда не отказывая. Много-много раз только и повторяла, что работала всегда ради того, чтобы у меня было все, а в итоге… в итоге это все оказалось ненастоящим. Моя жизнь была ненастоящей.
Иначе бы мама меня не предала.
Глава 4.1
— Поторопился… — с досадой тяну я и возвращаю телефон на стол. Пустой от сообщений телефон. — А это все ты. Завалился в мой кабинет и начал меня отвлекать.
— Степ, а не обнаглел ли ты, часом? — хмурится Ян Бестужев, мой непосредственный начальник и по совместительству друг детства.
Ну и ещё немного компаньон даже. Какой-то из ресторанов его сети числится на моем имени. Чисто символически.
